– Не знаю, – пролепетала я растерянно. – Разве мне можно? У меня ведь собака…

– М-да, – нахмурился Кулидж. – Это может стать проблемой. Мы не разрешаем пациентам привозить своих животных. Все же люди здесь разные, у кого-то может быть аллергия, у кого-то психологические расстройства. Может у вас есть человек, которому вы могли бы отдать пса?

– Нет, – я затрясла головой. – Я же никого не знаю в Келтоне. Да и бросать Грома… Это подло. Сделать так – значит предать того, кто тебе доверяет.

– Я могу поискать человека, который будет готов забрать его, на время.

– Все равно. Гром может плохо это воспринять.

– Что ж, – доктор задумался. – Существует еще один вариант. У меня в Келтоне есть друг. У него очень большой дом в красивом тихом месте. Вам там было бы хорошо.

– Друг?

Еще более неожиданный поворот.

– Да, может вы слышали. Лен Вейн Хартингтон. Иногда я отправляю к нему моих самых особенных пациентов.

Самых особенных… Возможно, именно у Хартингтона Лилиан Лагерт провела те самые три месяца? Гниль мне в бок, неужели Кулидж проворачивает свои темные делишки там? Да, это даже логично, ведь в санатории слишком много посторонних, сложно проводить опыты над пациентами так, чтобы никто не заметил и не заинтересовался. А вот в особняке, где может и гостей никогда не бывает, сделать это проще простого. О-о-о, нам срочно нужно туда попасть.