– Он пытался задушить Брая, но его остановил Маркус. – Сердце защемило, я так долго не произносила это имя вслух.

– Это тот улыбчивый парень, который погиб в пещерах? – Кузнец смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в душу.

– Да, он был первым человеком, который принял меня здесь. Маркус был моим другом. – Горечь подступила к самому сердцу. – Он веселил меня и искренне заботился. Этот суд заставил бы его рвать и метать. Но мне так бы хотелось еще хоть раз услышать, как он называет меня сестрёнкой, а еще, чтобы он научил меня владеть мечом, который сам же для меня и заказал. Но все мои желания ничего не значат.

– То, что ты хранишь его в своем сердце, уже само по себе много значит. Воспоминания о нем делают тебя сильнее. Я терял друзей, я знаю. – И снова я подумала о том, что Крист остается для меня загадкой, но недоверия или опасения я не испытываю. Я вспомнила о вопросе, который хотела ему задать, сразу после признания Брая.

– Я до сих пор не верю, что Брай признался. – Кузнец, едва заметно напрягся. Я продолжала наблюдать за ним. – Это совсем на него не похоже.

– Мало ли, может его совесть замучила, – улыбнулся Крист, но улыбка вышла фальшивой, хотя он и старался это скрыть.

– Ты не знаешь его, так как я. Он бы ни за что не признался. Как ты думаешь, что могло его заставить?

Как только правитель произнес последние слова, он понял, что дело это гиблое. Его учили читать людей и понять, что даже искренняя речь Эйвери уже не поможет и эти двое не заплатят за то, что сделали, не составило труда. Ну что ж, стоит попробовать сделать по– своему. Крист поднялся со своего стула и выскользнул из зала, но проследить, куда уведут арестованных, не успел. Какой-то черноглазый парень затеял потасовку и втянул в нее его подругу. Это не к добру, если учесть, что Аарон обязательно полезет в самую гущу. Как хороший политик Крист понимал, что такое представление на глазах у толпы, забьет последний гвоздь в этом деле и не в пользу чудачки.