— А вы интересный. Но в королевском гареме, а тем более в королевской постели, нет места мужчине. Каким бы привлекательным он ни казался.

Катарина стиснула зубы. Она не даст какому-то вельможе себя сломить. Сунлинь взял ее в жены. Перед призраками поклялся ей в верности. В жизни и после смерти. Чиновник, который отдал черным монахам на растерзание своего сына, ее не напугает. За Сунлиня она сразится со всеми. Как он сражался за нее. Со стражниками. С черными монахами. С судьбой.

— Господин Фань Му… вы приехали сюда, потому что оказались в безвыходном положении. Черные монахи не пощадят никого. Вам уготована смерть, как и всем, кто попадается им на пути. Но будучи человеком умным и… – Она улыбнулась: – …дальновидным… вы решили, что лучше умереть действуя, чем сидеть сложа руки. Поэтому, узнав, что король опасается собственного сына, вы решили воспользоваться хоть и призрачным, но шансом. Справедливо рассудив, что в случае удачи, вы и ваши товарищи станете не просто доверенными лицами нового правителя, а самыми могущественными из жителей Ванжана – теми, кто посадил короля на престол. Но все дело в том, что для того, чтобы получить трон, Его Высочеству не нужна ничья помощь. Вы десятилетиями жили бок о бок с ним и даже не подозревали, на что он способен. Поверьте… он не станет спрашивать у вас, кого приглашать в свою постель. А если вы хотя бы заикнетесь при нем о подобном, то тут же лишитесь языка. Или еще чего-нибудь… А возможно, еще раньше я вас отравлю. Так что, будьте осторожны, когда едите… пьете… или наслаждаетесь ароматом свежего букета… Будьте осторожны, верно служите Его Высочеству и помалкивайте.

Тело монаха вдруг треснуло, словно сильно ссохшееся дерево. От громкого жуткого звука трое министров вздрогнули и с нескрываемым ужасом посмотрели на нее.

Судя по лицу министра Фань, она только что нажила себе смертельного врага. Да и плевать.

Он и его жалкие попытки интриговать не напугают и не остановят ее. Она всю жизнь прожила с отцом, который собственную дочь обрек на вечное существование в тени, под чужой личиной. Что ей какой-то министр?

Из монаха посыпались новые насекомые.

Катарина отвернулась от министра и приказала Шанюаню:

— Посветите мне.

Он тут же схватил с соседнего стола плошку со свечой и поднял ее над распотрошенным монстром. Внутри он был ничем иным, как сгнившим деревом.