Все посмотрели на хмурого мужчину в кольчуге с окладистой русой бородой и густыми усами. Он был невысок, но разворотом плеч не уступал Верфу, а его огромные руки, сжимающиеся в кулаки размером с дыню, выдавали высокую степень напряжения. Оглядев исподлобья присутствующих, Грон, а это был он, нервно спросил:

— У вас тут спиритус наливают? А то мне эти ваши вина не по настроению будут.

Лиора взмахнула рукой, и через две секунды ангелоподобная девушка с поклоном поднесла ему в платиновом кубке бесцветный напиток. Боги немного помолчали.

— Я знаю, что мои дети были неправы, — произнес, наконец, бородач, сделав большой глоток из кубка. — Ну, жадноваты они, все в меня, но ведь самые младшенькие они, глупые еще. Ваши-то тоже не лучше! Нет чтобы втолковать им, мол нельзя так, не по-братски будет, а они еще и сами бучу затеяли.

— Ну да, ну да, — хохотнул Верф, подцепив с закусочного столика тарталетку с жареным трилобитом под сыром. — Я не хочу никого обидеть, но бучу подняли, в первую очередь, на моих детей!

— И на моих тоже! — Шиаза так сильно взмахнула рукой с бокалом, что плеснула божественный напиток на пол.

Белокурая красотка закатила глаза.

— Я все прекрасно помню, Верф. Мне до сих пор стыдно за их поступок! Грэату тоже. Он строгий отец, хоть и любит своих детей без меры. И, как ты знаешь, он сполна всех наказал.

— Ключевое слово здесь «всех», — Тициана уже успокоилась и сидела, подперев подбородок рукой, задумчиво глядя на друзей. — Моих в это все вообще втянули без их ведома. Давайте не будем опять спорить. Дети на то и дети, чтобы совершать ошибки и учиться на них. Но мне кажется, Грэат перемудрил с наказанием.

— Не тебе одной, — фыркнула Шиаза, — что-то цветы нашей жизни не торопятся признавать ошибки. Уж совсем ослабели, а все никак понять не могут, чего мы от них добиться хотим. Может уже прямо скажем? Крупным шрифтом на небесах напишем росчерками молний? Или пару землетрясений им устроить?

— Да брось, Шиаза, — Лиора отправила в рот алую виноградину, — прошло-то всего чуть больше двух веков. Они же дети! Надо просто дать им еще времени.

— Да сколько можно! — Прогудел Грон, ударяя кулаком по подлокотнику кресла. Его глаза подозрительно блестели, но вовсе не от слез, а потому, что ангелоподобная девушка уже раз четвертый наполняла его кубок все той же бесцветной жидкостью. — В наши времена так не воспитывали! Помню…

— Да да, Грон, — захихикала Лиора, делая знак девушке, чтоб та наполнила ее бокал, — я тоже помню ваши времена. Ты мычал, слюной на всех капал, да киркой размахивал, когда мы тебя встретили, а Верф тогда же только и делал, что кусты орошал из-под лапы, пха-ха-ха, — не выдержав, в голос засмеялась богиня.