Держать себя в руках я уже не мог. Воздержание оказалось слишком болезненным и сложным, но оно стоило того. Сейчас в моих объятиях была МОЯ пара, а не игрушка для утех.
Меня почти трясло от жажды. В голове витал туман, мозг потихоньку отчаливал, уступая место другой части тела. Она уже призывно стояла, смущая мою конфетку, и ждала скорых действий, в нетерпении подрагивая.
Меня почти трясло от жажды. В голове витал туман, мозг потихоньку отчаливал, уступая место другой части тела. Она уже призывно стояла, смущая мою конфетку, и ждала скорых действий, в нетерпении подрагивая.
Титанических усилий мне стоило сегодня ночью держать себя в руках, пока Лия была рядом, прижимаясь ко мне своим хрупким телом. Каждое ее прикосновение вызывало во мне бурю, такой хаос, что хотелось взвыть. Сердце всю ночь колотилось как остервенелое, адреналин в крови не утихал. Я был готов взорваться. Член болел от нестерпимого желания, мучавшего меня почти две сотни лет.
Титанических усилий мне стоило сегодня ночью держать себя в руках, пока Лия была рядом, прижимаясь ко мне своим хрупким телом. Каждое ее прикосновение вызывало во мне бурю, такой хаос, что хотелось взвыть. Сердце всю ночь колотилось как остервенелое, адреналин в крови не утихал. Я был готов взорваться. Член болел от нестерпимого желания, мучавшего меня почти две сотни лет.
Да, первое время у меня были женщины, если уж быть предельно честным. В монашках я не ходил. Но это было не то. Ощущения, эмоции. Да даже то самое удовольствие, наступающее после разрядки. Все было не тем. И женщины были не те.
Да, первое время у меня были женщины, если уж быть предельно честным. В монашках я не ходил. Но это было не то. Ощущения, эмоции. Да даже то самое удовольствие, наступающее после разрядки. Все было не тем. И женщины были не те.
Деля постель с ними, я не мог выбросить из головы одну-единственную девушку, нагло и жадно выкравшую мое каменное, жестокое сердце и поселившую в нем сильное желание жить и любить. И сейчас спустя столько лет я могу воплотить это желание!
Деля постель с ними, я не мог выбросить из головы одну-единственную девушку, нагло и жадно выкравшую мое каменное, жестокое сердце и поселившую в нем сильное желание жить и любить. И сейчас спустя столько лет я могу воплотить это желание!
С жадностью и упоением я впился в пухлые манящие губы феи, прижимая ее тело к кровати. С тихим стоном, отвечая на поцелуй, Лия выгнулась в пояснице, запуская свои пальчики в мои волосы на затылке. От ее губ оторваться было невозможно, но меня манила другая часть тела, соски которой призывно стояли, упираясь в ткань ночной рубашки.