— Ну что? Как в старые, добрые? — прозвучал над ухом голос возбужденного побегом Бакстера, и туша друга оказалась на моем плече.
— Ну что? Как в старые, добрые? — прозвучал над ухом голос возбужденного побегом Бакстера, и туша друга оказалась на моем плече.
— Как в старые добрые!
— Как в старые добрые!
— Умеющий бегать – люлей не получит! — выкрикнул мой мышь и расхохотался, зарываясь в волосы. — Вперед, моя резвая фея!
— Умеющий бегать – люлей не получит! — выкрикнул мой мышь и расхохотался, зарываясь в волосы. — Вперед, моя резвая фея!
Хмыкнув, я зарулила в следующий коридор, ведущий к моим старым покоям, в коих я прожила 150 лет.
Хмыкнув, я зарулила в следующий коридор, ведущий к моим старым покоям, в коих я прожила 150 лет.
Глава 37
Глава 37
***Лия***
***Лия***
Валафар нашёл меня спустя полчаса стоящей на балконе, который открывал невероятный вид на красоты подземного мира. Горящие в темноте потоки лавы неслись вдоль по склонам, формируя реки; гейзеры безумными столбами взмывали вверх, заставляя с каждым таким взрывом сжиматься сердце; в лавовых озерах плавали огромные крагийлады, рассекая острыми гребнями опасную жидкость.
Валафар нашёл меня спустя полчаса стоящей на балконе, который открывал невероятный вид на красоты подземного мира. Горящие в темноте потоки лавы неслись вдоль по склонам, формируя реки; гейзеры безумными столбами взмывали вверх, заставляя с каждым таким взрывом сжиматься сердце; в лавовых озерах плавали огромные крагийлады, рассекая острыми гребнями опасную жидкость.
Одно слово – дом!
Одно слово – дом!
Здесь всё для меня родное. И если раньше я мечтала больше никогда сюда не возвращаться, сейчас же абсолютно уверена, что нигде больше не смогу жить. Ни в Туманной долине, на родине своей мамы, ни где-либо ещё. За этот месяц я поняла одно – свой дом больше не оставлю. И дядю тоже.
Здесь всё для меня родное. И если раньше я мечтала больше никогда сюда не возвращаться, сейчас же абсолютно уверена, что нигде больше не смогу жить. Ни в Туманной долине, на родине своей мамы, ни где-либо ещё. За этот месяц я поняла одно – свой дом больше не оставлю. И дядю тоже.
— Знаешь, за два века мне так приелся этот пейзаж, что я иной раз не могла выйти из комнаты, боясь почувствовать тошноту. — призналась я, прижимая руки Кайма крепче к своему животу. — Но сейчас… Сейчас я поняла, что скучала по нему. По дому. По дяде.
— Знаешь, за два века мне так приелся этот пейзаж, что я иной раз не могла выйти из комнаты, боясь почувствовать тошноту. — призналась я, прижимая руки Кайма крепче к своему животу. — Но сейчас… Сейчас я поняла, что скучала по нему. По дому. По дяде.