В самый последний момент мой муж успел-таки увернуться, но подлый змей ударом хвоста сбил на него лабораторное кресло и с торжествующим свистом бросился добивать. Я сжала кулачки так, что ногти впились в ладони, пропоров кожу. Мой муж оглушено мотал головой, не замечая в прямом смысле слова нависшей над ним опасности. Бросок! Ричард неуловимым для глаз движением перехватывает Кевина и основательно, у меня даже кресло подпрыгнуло, бьёт его головой об пол. Потом ещё раз и ещё, снова и снова, пока змей не превращается в полузадушенного юрла, под головой которого начинает растекаться маслянисто поблёскивающая тёмно-красная лужица.

- Стой, ты же его убьёшь!

Кто бы мог подумать, что в стрессовой ситуации я буду кричать такие банальные фразы, целиком взятые из какого-нибудь среднестатистического боевика.

- Не переживай, змеи живучи, - Ричард, тоже вернувший себе человеческий облик, ещё раз тюкнул противника головой об пол, неуклюже поднялся, заметно приволакивая левую ногу, отцепил от свободного кресла силовые наручники и защёлкнул их на Кевине, притянув левое запястье оглушённого сказочника к правой голени. Оригинально, что и говорить!

- Что с ногой? – Я потянулась посмотреть, в очередной раз забыв, что никуда со своего изрядно опостылевшего насеста слететь не могу, тьфу, мрак, прицепилась же птичья терминология!

Ричард мельком посмотрел на ногу, равнодушно пожал плечами:

- Ушиб.

Угу, а я такая наивная, местами даже верю.

- Ты меня освободишь? – из-за пережитых волнений кокетство меня подвело, вопрос прозвучал не мольбой о помощи, а требованием, почти приказом, не терпящим отказов.

Ричард улыбнулся, устало вытирая лицо рукавом:

- А надо? Ты пока сидишь, такая умничка, ни во что не влезаешь, ни с кем сомнительной дружбы не водишь.

- Ты меня теперь до конца дней моей дружбой с Кевином попрекать станешь? – я обиженно нахохлилась, даже губки надула. – Неужели всё ещё ревнуешь?

Ричард шагнул ко мне, обхватил моё лицо, глядя на меня так, словно хотел запомнить всю, до мельчайшей чёрточки:

- Знаешь, я только сейчас понял, что не сказал тебе самого главного: я люблю тебя.

Силовые обручи наконец-то разжались, освобождая меня из постылого плена и я смогла всем телом прижаться к мужу, награждая своего героя заслуженным поцелуем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Эпилог

Я выключила компьютер и с наслаждением потянулась, разминая спину. Вот ни за что бы ни поверила, что в декрете займусь написанием мемуаров! Хотя, что ещё остаётся делать глубокобеременной юни, чей муж дни напролёт на службе, а хлопоты по дому взяли на себя заботливые (порой даже излишне заботливые) родственники? Неожиданно для всех, даже себя самой, я открыла в себе недюжинный литературный талант, Остин, после ареста Кевина ставший менее колючим, даже предложил мне покинуть судебную медицину и целиком и полностью посвятить себя литературе, но такого счастья своему коллеге я точно не доставлю. И в декрете три года сидеть не стану, тем более что бабушки и дедушки только что не подрались, выясняя, кто больше достоин чести сидеть с малышом. Так что, напрасно Остин надеется избавиться от моей персоны, я не только сама никуда не денусь, но ещё и в качестве помощника судебно-медицинского эксперта рассматриваю исключительно юни. А что, у меня, между прочим, коллега всё ещё не женат, женской лаской не обогрет, давно пора его в оборот брать. Я озорно хихикнула и задумчиво прикусила губу. Идея женить Остина с каждой минутой нравилась мне всё больше и больше.