Профессор, по моему отстранённому взгляду без труда поняв, что я перестала его слушать (как говорится, если в глазах собеседника застыл интерес, значит, он перестал вас понимать) возмущённо кашлянул, опять вздёрнул очки на лоб и с шумом опустился в кресло. Я поспешно изобразила на мордочке смущение и раскаяние, хотела даже ножкой по полу шаркнуть, да решила, что это уже перебор, не стоит ещё больше сердить того, от кого напрямую зависит будущее. Мужчина какое-то время побуравил меня тяжёлым испытующим взглядом сначала без очков, потом опустив окуляры на нос, но поводов придраться и тем самым закончив неприятный разговор выкинуть меня за дверь, не обнаружил. Я была прямо-таки воплощение невинности и раскаяния, даже затылок подозрительно зачесался, видимо, нимб вылезать начал.
- Сударыня, я понимаю, что вами движет исключительно благая цель, - профессор умолк, пробудив в моей душе шальную надежду, а вдруг сейчас свершится самое настоящее чудо, и мне позволят заниматься медициной.
- Да, вами движет благая цель, - снова повторил привратник медицинского рая, и я опять прикусила губу, понимая, что чуда не произойдёт. Не в этот раз точно.
Профессор откашлялся, опять принялся протирать очки, глядя поверх меня в какие-то незримые, девицам не доступные дали. Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Какой смысл продолжать разговор, если и так всё понятно? Я незамужняя девчонка, а значит, работать врачом мне никто не позволит. Вот такой вот печальный факт, от которого я наивно пыталась убежать все годы учёбы в университете.
- Вам нужен муж.
Я вскинула голову, словно космогонщик, наконец-то дождавшийся сигнальной ракеты. Что?
- Да-да, сударыня, - профессор неожиданно тепло улыбнулся мне и коротко кивнул, подтверждая свои слова. – Вы талантливы, умны, амбициозны, хотя это качество и не принято считать присущим женщинам. Я горжусь вами и уверен, что вы станете отличным доктором и не посрамите честь родного университета.
Моя выдержка рассыпалась мелкой космической пылью, я захлопала в ладоши, с трудом удерживаясь, чтобы не повиснуть у профессора на шее:
- Благодарю, от всего сердца благодарю вас!
- Не стоит. Тем более, что, если вы не выйдете замуж, никто и никогда не позволит вам заниматься врачебной практикой.
Ну вот, приплыли, а так всё хорошо было. Где мне, спрашивается, мужа найти? У меня, между прочим не толпы поклонников, только и ждущих моего милостивого согласия! После учёбы я спешила к папе, а в морге, знаете, с живыми, да ещё и мужчинами, напряжёнка. Конечно, некоторые сотрудники космопола, приходящие за заключениями, посматривали на меня с интересом, но, во-первых, таких было немного, большинство осуждали присутствие девицы в столь неподобающем месте, а во-вторых, одними взглядами дело и ограничивалось. Как говорится, дружба – дружбой, а служба – службой. Да и понимали они прекрасно, что на краткую интрижку я не польщусь, а заводить серьёзные отношение слишком обременительно. Недаром по Инфранету ходит шутка, что умная жена – это счастье, да истинное горе иметь подобное счастье. Однокурсники же меня считали выскочкой-конкуренткой, при каждом удобном случае норовя макнуть лицом в грязь и указать на то, что я не достойна звания врача, что, согласитесь, романтике не способствует.