Олливан одарил мистера Холта своей самой широкой улыбкой и похлопал его по плечу.

– Мне жаль, что все так закончилось, мистер Холт. Всего вам наилучшего и удачи во всех будущих начинаниях.

Мистер Холт ничего не ответил и лишь моргал, пока Олливан снимал с крючка у двери свое пальто и шляпу; в то утро он забыл свой зонтик, но это не стало проблемой. К тому времени как его бывший начальник пришел в себя, Олливан вырвал свои записи из гроссбуха и уже собирался спрятать их в карман.

– Подожди, – сказал мистер Холт, шаркая в сторону подсобки. – Твоя зарплата.

– В этом нет необходимости, – вмешался Олливан. – Я был лишь обузой, испортил почти каждую страницу вашего гроссбуха и с тех самых пор, как вы меня наняли, и при каждом удобном случае вытворял вещи, которые могли лишить вас прибыли. Оставьте себе свои деньги. Купите еще немного трав.

Мистер Холт с опаской взглянул на гроссбух, затем на полки с пучками трав. Олливан приподнял перед стариком шляпу и в последний раз вышел из оккультного магазина Пендергаста.

– Ты должна все время мне писать и рассказывать все о магии чародеев, – говорит Файф. Его голос приглушен плечом твоего пальто. Тебя крепко сжимают его худые, слишком длинные руки. Ты обещала ему, что он тоже будет высоким. Только сейчас ты понимаешь, что тебя здесь уже не будет, чтобы в этом убедиться.

Когда Файф отпускает тебя, Илиас, сияя своей обаятельной улыбкой, пожимает тебе руку.

– Срази их наповал, моя дорогая.

– Я так и сделаю, – обещаешь ты.

А потом ты прощаешься со всеми ними, будучи уверенной – всего на мгновение, что это ужасная ошибка. Твои друзья остаются у тебя за спиной, и их теплое, умиротворяющее присутствие магнитом притягивает тебя обратно.