Некогда заниматься уборкой, если есть дела поважнее! Да и незачем — всё равно к этим нарядам хозяйка только через год вернётся. Вот тогда и разберёт беспорядок. Если захочет. И если младшая сестра втихую не перетаскает их в свой шкаф.

Стой же стремительностью, с которой собирала сумку, Фрая натянула ночнушку и настроилась на здоровый сон. Но всё равно, нырнув в уютные недра кровати и погасив свет, как ни старалась, уснуть сразу не смогла. Долго таращила глаза в потолок — простой, деревянный, окрашенный обычной белой краской, кое-где уже облупившейся. Её родители, впрочем, как и многие в Чёрном Мире, не считали нужным доводить интерьер до идеальности. Это всего лишь внешний лоск и декорации якобы успешной жизни. Если уж вкладывать деньги, то в ремонт и обстановку в последнюю очередь. Куда важнее внимание к членам семьи. Разумнее порадовать себя и родню чем-то полезным и практичным.

Потому и обстановка в доме не отличалась утончённостью и изысканностью. Плетёные коврики на дощатом полу. Корзинки и короба для мелочей. Добротная массивная мебель, способная послужить не одному поколению семьи. Лаконичные светильники из литого стекла, закреплённые на потолке и стенах, оклеенных разноцветными, радующими глаз обоями. Ведь в жизни так не хватает ярких красок.

Простота, надёжность и функциональность. Они намного выгоднее и удобнее в мире, где на первом месте выживание в непростых условиях окружающей среды. Тут уж не до изысков и эстетики.

Во всём остальном низшие руководствовались такими же соображениями. Планировка дома была компактной и рациональной. Они не желали отапливать лишние комнаты, когда намного экономней обойтись минимумом. Вместе с тем помещений в доме было достаточно для комфортной жизни. Просто вместо никому не нужной столовой, как это было принято у обитателей Белого Мира, жители Чёрного Мира для трапез собирались на кухне, куда более уютной и удобной в их восприятии. К чему таскать еду и посуду в столовую, если на кухне всё под рукой? Тем более каждый сам себя обслуживает, перед домочадцами никто не суетится.

— Фрая, жуй нормально. Глотаешь кусками, будто неделю тебя голодом морили, — добродушно ворчала мать семейства, когда наутро дочь, взбудораженная ничуть не меньше, чем накануне, вылетела из своей комнаты, торопливо переставила на стол напротив себя тарелку с тёмными рыхлыми оладьями из апса, политыми жутным сиропом, налила горячий семричный морс и принялась торопливо всё это поглощать.

— Не хоху нихохо хахефифать, — с набитым ртом ответила Фрая.

Сидящая напротив неё девчушка прыснула со смеху. Морс, который она в этот момент пила, веером брызг разлетелся над столом. Впрочем, это никого не рассердило. Отец лишь добродушно отвесил неаккуратной дочери номинальную затрещину, а мать указала подбородком на тряпку, висящую на краю раковины. Да и сама виновница беспорядка не сочла ни произошедшее, ни наказание чем-то ужасным и непоправимым — продолжая хихикать, взялась за уборку.