– Спокойной ночи, – прошипела самому крупному в их компании и отправила его в нокаут.

Голова не соображала. Взгляд то и дело расплывался. Дышать было тяжело. Но мысли о том, чтобы сдаться, не возникало. Я продолжала наступать, продолжала избивать здоровых мужиков, получая при этом более сильные удары, от которых все тело уже покрылось гематомами и кровоподтеками. Развернувшись на все сто восемьдесят градусов, с ноги всадила верзиле, на морде которого остался красный след от моего ботинка.

– Ну, кто следующий? – оттряхнув майку, огляделась. И только собралась расслабиться, как в лицо прилетело что-то железное и холодное.

– Яда! – крик друга было последнее, что я слышала в нарастающем шквале голосов. Боль пронзила голову, кажется, даже шла кровь. Перед глазами стояла кровавая пелена. А из груди рвался тихий хрип – что-либо говорить было нелегко. Сломанные ребра врезались в легкие, разрывая их. С каждым вдохом, поглощать воздух становилось все тяжелее и тяжелее. Откуда-то сверху доносились голоса, рев заведенных мотоциклов, сирены приближающихся машин.

А затем все стихло…

***

В себя приходила медленно. Голова раскалывалась. Тело ломило, как после хорошей трепки. Дышать было тяжело, словно на груди лежало не одеяло, а огромный булыжник. Лёгкие сковывали спазмы. А из горла вырывался ни то стон, ни то хрип.

– Че-ерт! Кто включил свет? – хрипло протянула я, когда сквозь закрытые веки начал пробиваться белый, раздражающий свет. – Ребят, задвиньте шторы, – переворачиваясь на другой бок, попросила тишину.

Я уже начала засыпать, когда кто-то бесцеремонно сорвал с меня пуховое одело, под которым было тепло и уютно. Прохладный воздух тут же окутал босые ступни. Съежившись от холода и яркого света, потянулась за спасительной тканью. Но на простынях ее не было, от слова совсем. Мало того, материал простыней был настолько гладким и приятным на ощупь, что напоминал чистый шелк. Но у меня дома нет шелкового постельного белья!

Распахнула глаза, от солнечного света которые пришлось тут же закрыть обратно. И только, когда привыкла к дневному свету, осмотрелась.

Какого хрена!

Простых слов у меня не было, были одни маты, добрые, родные маты. Правильно папа говорил, что нужно читать больше книжек, сейчас бы хватило словарного запаса, чтоб описать в какую ж**у я попала.

Большая кровать. Темно-синие простыни. Рядом небольшой столик из белого дерева. У стены, покрытой инеем, возвышался массивный шкаф.

Нет, все, конечно, красиво, гармонично. Но мне вот что интересно: Какого лешего здесь происходит? Это явно не моя комната! И что-то мне подсказывало не мой дом совсем.