— Маленькая, Келлфер — мой друг. Я прошу тебя не вмешиваться. Хотя считаю маловероятным, чтобы Син не задался теми же вопросами, что и я.

— Я… — Алана закусила губу. Даор почти никогда ничего у нее не просил, сам всегда идя ей навстречу даже в мелочах. — Я никому не скажу. Но бедный Келлан!

— Вы виделись с ним? — Ей показалось, или в безобидном вопросе послышалась ревность?

— Мельком. Он отказался со мной разговаривать, — грустно призналась Алана. — Попросил, чтобы я не подходила к нему, не пыталась как-то инициировать общение. Сказал, это разрушает его, и он хочет меня забыть.

— Ты ни в чем не виновата, Алана.

Ей нравилось, как муж произносил ее имя, словно нараспев, вкладывая в сочетание звуков какой-то дополнительный смысл, нежность и тепло.

— Я понимаю, что ты прав, но мне горько.

— Ему следует быть благодарнее. — В словах Даора звучала злость. — Если бы не ты, он бы уже кормил червей.

— Не думаю, что имею право его в чем-то упрекать, — вздохнула Алана. — Он считает тебя чудовищем, которому я отдалась лишь потому, что захотела силы и власти. Или что-то вроде того. Наверно, ему легче думать так. В любом случае, он прав: лучше ему меня совсем забыть.

— Ты и сама считала меня чудовищем, — усмехнулся Даор. — Ты пыталась отказать мне, потому что я слишком темный.

— Так ты не только чудовище, но еще и злопамятен, — засмеялась Алана. Она немного помедлила, формулируя то, что давно ощущала, но все никак не могла высказать: — Я знаю, что ты темный. Но когда ты рядом, я чувствую только свет. И ты закрыл Альвиар, а теперь помогаешь мне сделать этот мир лучше. Может, я слепая, и ты ешь младенцев на завтрак, конечно, но мне кажется, что сделанное тобой — добро.

— Это ты — добро, маленькая, — серьезно ответил Даор. — Для меня добро само по себе не имеет никакой ценности, это правда, и это не изменится. Но я вижу, что радует тебя, и когда ты вместо красивого колье просишь у меня построить больницу, я точно не против, лишь бы ты продолжала светиться, как светишься, счастливая, в моих объятиях.

— Даор… — растроганно прошептала Алана. — Спасибо. Спасибо.

Она поцеловала его щеку, бровь, зарылась носом в черные пряди.

Счастье пахло для нее так — запахом ночного неба.

.

КОНЕЦ

_____________________________