Амар стянул с меня куртку и рубашку. Положил на ложе и распалял нежными мягкими прикосновениями.

Хорошо, что у нас была близость до создания связи избранных в Храме. Хорошо, что джин был великолепным и терпеливым любовником. Хорошо, что ему не нужно меня кусать.

Когда тело достаточно расслабилось, а мысли затопила потребность соединиться с мужем. Когда я задрожала от возбуждения, разгорячённая языком и пальцами мужчины, ситуация, в которой все происходит, ушла на задний план. Остались только джин и я. Его губы, руки, горячая кожа под ладонями, бархатистость и твердость плоти между моими ногами.

Амар, чье тело накрывало мое, отстранился, посмотрел на меня черными бездонными глазами и улыбнулся.

- Все хорошо, сладкая - томно прошептал он.

- Все хорошо - подтвердила я, двигаясь ему навстречу.

А дальше я просто растворилась я своих ощущениях. В сладости поцелуев джина, в неспешных движениях его плоти во мне. Смотрела в глаза пятого мужа, ловила в них свое отражение, гладила его лицо, покрытое шрамами, дышала им, будто впервые.

В груди разгорался пожар. Дышать стало тяжело. Я чувствовала, как в районе солнечного сплетения растет и ширится обжигающий шар. Эти ощущения затмили даже удовольствие, которое оплетало низ живота, подталкивая меня к освобождению с каждым толчком Амара. Я стала натянутой пружиной. Горящей спичкой. Было немного страшно, меня явно знобило. Джин успокаивающе гладил меня по голове, целовал очень нежно, делая так, чтобы страсть между нами затмевала любые другие эмоции.

В момент высшей точки грудную клетку словно разворотило. Из центра груди вырвался яркий луч. Он пронзил тело Амара, содрогающегося в своем освобождении, и ушел в пространство. Меня унесло в водоворот оргазма. Я чувствовала себя щепкой в океане. Песчинкой. Одновременно и наполненной энергией и пустой. И удовлетворенной, и голодной до нового удовольствия, и слабой, и сильной.

Произошедшее явно впечатлило джина. Он, как подкошенный, рухнул на меня. Его плоть пульсировала внутри. Мы дышали загнанно и тяжело, прижимаясь телами, покрытыми потом.

- Все кончилось - сообщила я тихо. Горло болело, потому что, кажется, я очень громко кричала. Твою мать, наверное, весь наш лагерь это слышал. Как теперь нелюдям в глаза смотреть?

- Что-то изменилось - изрек мужчина, целуя меня в лоб, щеки и шею.

- И что теперь? - спросила я задумчиво.

Там, на улице кто-то шумел. Слышались голоса, топот.

- Пойдем посмотрим - муж немного отошел от близости, хотя еще выглядел каким-то пришибленным.

Он поднялся и помог встать мне. Мы еще пару минут стояли, обнаженные в центре палатки. Я успокаивала бешеный стук сердца и пыталась как-то угомонить подгибающиеся ноги. Амар будто ушел в себя. Потом отстранился и стал натягивать на себя одежду. Ушел в душ, намочил полотенце, помог мне обтереться и одеться.