Уже через пару минут я стояла у капсулы в пятом отсеке и вносила в медицинский комм необходимые данные, успокаивая себя тем, что медикам с Аль-Тура виднее, как лечить их однопланетника и какие данные об этом лечении ему озвучивать, а какие - нет. Согласно клятве, которую давал любой медик Содружества, я должна была сказать Акселю о том, к каким последствиям могло привести лечение экспериментальным сочетанием верданских препаратов. Но раз сами аль-туры запретили мне это делать... выбора нет. Я буду молчать.

Я молчала после пробуждения Акселя. Молчала, после нашего с ним резонанса, не связав тогда воедино этот процесс и обстоятельства, запускающие репродуктивную систему аль-туров. Молчала, когда отказывала ему, потому что за день до этого получила документы о конфиденциальности этих данных и завуалированное угрозу-предупреждение хранить эту информацию в секрете. Молчала долгих семь лет...

Но, они ведь должны были сообщить Акселю об этом, когда он вернулся на Аль-Тур. Или нет?

Дорогие! Следующая прода будет в воскресенье. Думаю, вам пока стоит переварить то, что вскрылось сейчас)) Очень жду ваши комментарии по складывающийся ситуации.

Глава 59: Последствия

Глава 59: Последствия

Планета Аль-Тур

Валерия Ир-Сан

После моего неожиданного выступления наступила такая давящая тишина, что казалось, слышно даже гудение системы жизнеобеспечения дома. Я замерла, потому что моя смелость благополучно кончилась. Да, я была медиком с огромным опытом и профессионально закаленными нервами и в критических ситуациях бесстрашно действовала на свой страх и риск, не думая ни о чем. Но сейчас я во всеуслышание озвучила такую информацию, которая могла изменить многое. Очень многое. И мне было страшно. И очень больно.

Слишком поздно я поняла, что за разглашение этих данных меня могут все же наказать. Да, документы четко и прозрачно указывали на то, что мой секрет перестает быть таковым на Аль-Туре. Да, все присутствующие так или иначе узнали бы обо всем позже, без меня, если бы арест был бы произведен. Но все же...

Я только что признала свою вину в том, что, спасая жизнь Акселя, я фактически уничтожила его шанс на продолжение рода. Я сделала это намеренно, это был мой осознанный выбор, потому что передо мной тогда, как перед медиком, стояла задача - спасти жизнь моего пациента, пусть и пожертвовав важной частью этой самой жизни. Это не первый мой такой выбор за годы работы и, думаю, далеко не последний. Просто этот конкретный выбор оказался слишком... личным. Я не понимала, знал ли Аксель о том, чего ему стоило выжить, и кто приложил к этому руку. Если не знал, есть вероятность, что теперь все между нами изменится. Он может просто меня не простить. Он может меня возненавидеть. Он может надумать все что угодно. Даже решить, что его стерильность стала причиной моего отказа. Хотя семь лет назад я вообще об этом не думала. Если бы я тогда не забеременела, я бы, наверное, рискнула всем ради того огня, который он во мне зажег... Я бы...