– Последний раз спрашиваю, кто ты.

– А то что?

Мужчина явно насмехался надо мной. Я пожала плечами, радуясь тому, что могу двигаться и направилась к двери. Он перегородил мне дорогу, грубо схватил за плечо и развернул к себе лицом.

– Ты получила не всё наказание и заслужила новое. Никто не смеет поднимать на просветителя руку. Вернись и сядь, со смирением принимая заслуженное наказание.

Я не понимала, что происходит, то он поощрял мои действия, то требовал подчинения, но терпеть побои не собиралась. Мужчина ударил в дверь рукой, и в неё вошли двое, не раздумывая, они подхватили меня под руки, и уложив на лавку, удерживали в унизительном для человека положении, всё время пока меня пороли. После четвёртого удара я потеряла сознание, он не жалел меня и бил в полную силу. Очнулась лёжа на животе на кровати под причитание незнакомой женщины.

– Как же так? Ведь все знают, нельзя сопротивляться. Он только и ждёт, когда ему ответят, и тогда сможет наказать, так как захочет и убить может. Всегда такая тихая, что на тебя нашло? С витом Аску Шеном нельзя спорить, не любит он этого. Вы сами сюда приходите и соглашаетесь на все условия. Знаете, что вас ждёт, и всё равно идёте на это. Незавидная доля, вам досталась. Приходите сюда в надежде на жизнь, а вам предлагают умереть от рук садистов, исполняя их прихоти. Нет ничего дороже жизни, не понимаете вы, что ни одни сокровища мира не стоят того. Да и денег тех вам не видать.

С этим я была согласна полностью. Жизнь это то, что позволяет исправить ошибки и научиться быть счастливым. Смерть это конец всему, когда ничего нельзя исправить. Я повернула голову, чтобы посмотреть на ту, что лечила меня. Женщина могла быть мне мамой, стройная для своих лет, волосы перетянуты лентой и спрятаны под платком. Тёмно-зелёное платье закрывало колени, поверх него был надет фартук, защищающий материю от возможной грязи. Мазь, которой она обрабатывала мне спину, могла впитаться в ткань, и платье было бы испорчено. Она жалела меня и тех, кто оказался здесь. За это я была благодарна ей.

Я помню свою жизнь и точно знаю, когда заболела. Мне было двадцать два, столько планов и мечтаний было перечёркнуто кусочком сырого мяса. Врачи, больницы, надежда и отчаяние, как результат смирение в ожидании смерти. Прошло всего два года и вот я здесь. Где здесь дело десятое, со временем разберусь. Сейчас предстоит узнать, это таким способом меня поощрили или наказали. Насколько это возможно в некоторых вопросах стоит разобраться прямо сейчас. Я хочу жить и пусть по чьей-то воле оказалась неизвестно где, ещё не всё потеряно.