Когда Ормонд впервые пришел в себя, стояла глубокая ночь. По крайней мере, ему так показалось, потому что вокруг было темно.

– Пить… – прохрипел он, краем мысли удивляясь, какой у него тихий и слабый голос.

А еще отчаянно чешется левый глаз. Точнее глазница.

Он хотел почесаться – и понял, что не может двинуть рукой. Тело не слушалось. Сил не было даже на то, чтобы шевельнуть пальцем.

Губ коснулся край стакана.

Ормонд жадно припал к воде, думая, что это супруга ухаживает за ним. Ну а кто же еще?

– Диана? – на этот раз его голос прозвучал чуть увереннее.

– Ее здесь нет.

Мужчина напрягся.

Голос, который ему ответил, явно был женским. Молодым, мелодичным и смутно знакомым. Словно он его уже слышал когда-то… давно. В те времена, о которых уже не помнит.

– Кто ты? – выдохнул с подозрением. – Где моя жена? Если ты с ней что-то…

– Успокойся. Все в порядке с твоей Дианой. Она там, где ей положено быть.

– И где же это?

– С отцом своего ребенка.

Ормонду показалось, что целый мир обрушился на него, выбивая из легких воздух, заставляя захлебнуться от отчаяния и боли.

Сразу вспомнилось все. Картины недавнего прошлого хлынули сплошным потоком, подобно горной реке. Бурной, неотвратимой, сносящей все на своем пути.

– Пещера… принц… – он завозился, пытаясь встать. Понял, что не может, и с вскипающим бешенством прохрипел: – Что ты со мной сделала?!

– Тише, – мягкие руки удержал его. – Успокойся, так ты только вредишь себе еще больше. Диана в порядке, принц тоже. Но ты очень сильно пострадал, Ормонд. Мне пришлось потратить неделю, чтобы вернуть тебя с того света и собрать почти по кускам. Пожалуйста, не порти мою работу!

Нет, этот голос был явно ему знаком!

После этой тирады, сказанной холодным и резким тоном, ле Блесс еще больше убедился в этом.