Служанки быстро избавили меня от грязной одежды, помогли искупаться и облачиться в чистое.

Вскоре я уже стояла перед зеркалом, полностью готовая к боевому походу. Рыжие волосы заплетены в толстую косу, тонкая корона — ободок на голове, амулеты — сережки в виде капелек в ушах.

Бежевая рубашка-водолазка под горло, с длинными рукавами, поверх которой надевался черный кафтан-платье, по виду напоминавший военный китель под горло, длиной до середины бедра, с разрезами по бокам. С пуговками — застежками, идущими справа от воротника стойки по косой до задницы. В разрезах виднелись черные приталенные штаны, облегающие тело, словно вторая кожа, и при этом не стесняющие движений, заправленные в высокие, до колен, мягкие сапоги, из какого-то странного, мягкого, но прочного материала. В руках, затянутых в перчатки, я сжимала ставший уже родным кнут.

Критически оглядела себя в зеркале: вроде все нормально, к битве готова. Кивнула служанкам, те накинули на меня короткий черный плащ, опушенный серым мехом.

Уже у дверей обернулась.

— Если Лери вернется раньше нас, вызвать к ней лекаря. И немедленно сообщить…

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Но что-то мне подсказывало, что Лери так просто не вернется, и за ее свободу еще предстоит побороться.

Едва я вышла в гостиную, как на пороге появился батя, полностью облаченный в боевую форму, с большой сумкой, перекинутой через плечо.

— Ты шутишь? Куда собрался? Ты же едва на ногах стоишь! — возмутилась я.

— Я чувствую, что должен быть там! — упрямо мотнул головой Виланд.

Оставалось только так же упрямо поджать губы и отвернуться к окну.

Подумала о Лери, и о том, что она теперь — моя будущая мачеха, от этого слова скривилась, словно лимон слопала. Хан, сидевший справа, сжал мою руку, а я лишь пожала плечами.

Не сказать, что была против, просто само слово “мачеха” оставляло оскомину на языке. Прислушалась к себе и осознала, что на самом деле эта мысль не вызывала ни злости, ни отторжения. Свою родительницу я не помнила, мы с батей всегда были одни, сам отец не любил распространяться на эту тему. И кем бы ни стала Лери, она по прежнему будет моей подругой.

Приняла решение, и меня отпустило, ни раздражения, ни злости не осталось, Лери — моя семья. Точка. А мы своих в беде не бросаем. Пора вернуть мою подругу домой.

— Ладно, выдвигаемся… батя…

— Со мной все в порядке. Я дрэкон. Намного сильней человека. Со всем справлюсь.

Кивнула и направилась на выход, мужья, батя и охрана последовали за мной.

У крыльца, на площади, нас уже ожидали аэрокары. И когда все расселись по местам, наша маленькая армия взмыла вверх.