– Эй, очнись!

Приятное сонное тепло пропало, словно тело махом окатили ледяной водой. Резкой болью закололо легкие, и я жадно глотнул воздуха, отчаянно пытаясь сделать жизненно необходимый вдох. Но не смог.

Беспомощно скорчился на каменном полу, будто немая рыба, выброшенная на лед. Тело отказывалось слушаться. Ни ног, ни рук я не чувствовал.

Наверное, это конец?..

– Очнись! Приди в себя! — Незнакомый голос болезненным эхом отзывался в ушах.

Кто-то очень сильный одним рывком перевернул меня и, не особо церемонясь, сходу влепил отрезвляющую пощечину. Скула отозвалась жгучей болью, под веками заскакали алые всполохи.

Я вновь попытался вдохнуть, но ничего не вышло. Сознание тут же затопило темной паникой. Еще немного — и я задохнусь!

Но неведомый спаситель не собирался сдаваться. Меня резко перевернули на бок и постучали по спине, да так сильно, словно пытались выбить остатки жизни.

Легкие скрутило дьявольским кашлем, горло обожгло огнем. Прозрачная жидкость, похожая на воду, потоком потекла из носа и рта.

И наконец — первый вдох. Жадный, глубокий.

Несмотря на боль в груди, я дышал, проталкивал воздух, изо всех сил цепляясь за жизнь. Сумел разлепить веки и увидел его — незнакомца, что спас мне жизнь.

– Ты как? Понимаешь меня? — Спросил он, внимательно глядя в глаза.

Если бы у меня были силы, я бы наверное отшатнулся. Но сейчас я мог лишь тяжело дышать, разглядывая сидящего напротив парня. Бледный, с темными до черноты глазами и совершенно лысый, что делало его облик до жути потусторонним.

– Почему... Почему ты… — открыл я рот, но из горла вырвались лишь каркающие хрипы. Каждое слово давалось с трудом, словно я произносил их впервые. Такая мелочь… но я не мог осилить даже этого!

– Что «почему»? — Нахмурился он, тревожно оглядываясь.

Неужели все же смог разобрать мои слова?

– Почему ты голый?! — Шокировано выдал я. Совсем не тот вопрос, что вертелся на языке, но мысли отчаянно путались, играя в пьяную чехарду.

– Да мы все тут голые, — криво улыбнулся парень. На секунду его бледные губы расплылись в улыбке, словно я сказал что-то забавное, но почти сразу эмоции вновь пропали, а взгляд стал отстраненным. — Ладно, кажется, с тобой все будет нормально.

Он резко поднялся, мгновенно теряя ко мне всякий интерес.

– Кто — все? — Тупо переспросил я. В груди еще плясали отголоски глухой боли.