Молниеносная боль с новым напором в том же месте заставила что-то хрустнуть в моем теле, от чего оно само по себе вздрогнуло. Я не слышала, что кричала мне Рейч, так как внутренний звук ломающейся кости застрял в ушах и протяжным эхом раздавался по всему организму. Когда давление исчезло, от боли я начала извиваться как змея, хватаясь за область правых ребер. Как в прострации, я ватным телом с помощью поддержки подруги смогла принять сидячее положение. Но вынуждена была скрючиться на один больной бок, спина была не в состоянии выпрямиться. Кисть руки тоже пронзили острые ощущения, костяшки пальцев заломило, о чего новая порция пронзительного крика сорвалась с уст.
Я знала, что Эйден был в полной ярости, поэтому пока я была в полусидящем положении на мраморном полу, кое-как пыталась ощутить его сердце у себя в руках. Наш ритуал выручил нас обоих, ведь я могла на расстоянии воздействовать на его главный механизм в теле. Поэтому я из последних сил сконцентрировалась на нашей нити, которая уже меняла алый окрас на первичный золотой цвет. Пот струился по лицу, словно меня окатил ледяной дождь. Как только почувствовала, что у меня получилось его успокоить, я принялась замедлять и свое сердце. На висках выступили капельки воды с новой силой. Рейчел дрожащим голосом сообщила, что я было бледная как смерть, что весьма не радовало. Подруга еле подняла меня, облокотив на себя весь центр тяжести моего согнутого тела. Я хлюпала носом и постоянно вскрикивала при любом неправильном движении. Медленно мы почти доползли до дверей выхода спальни, как те быстро распахнулись перед нашими носами. Эйден тяжело и прерывисто дышал, водя нервным и перепуганным взглядом по мне сверху вниз. Не проронив ни слова, он, молча, поднял меня на руки и молниеносно вынес из комнаты. Рейчел на ходу поправляла мне сорочку, которая была вспорота на месте травмы. Пока на заднем фоне мелькали очертания коридоров и физиономии всполошенных слуг, я всматривалась в искаженное от боли лицо парня. Эйден рыкнул в сторону стоящего с открытым ртом Дария, о срочной необходимости лекаря. Главный дворецкий поспешно сорвался с места, не заметив бегущую за нами Рейчел. Зайдя в небольшой лазарет, скучающих бледно желтых оттенков стен, парень с осторожностью разместил меня на кушетку с белоснежными простынями. Он сам хватался за место, где и его кость тоже была сломана. Грех Гнева с примесью вины прошептал: «Прости меня. Нас сдали с потрохами …». Он закрыл глаза и начал нервно искать в нагрудном кармане табак. Его рука была стесана на костяшках.