Моя рука с острым предметом, что я подобрал в суматохе, застыла в нескольких сантиметрах от полотна. Я снова замахнулся над великолепной работой смертной художницы, но … безуспешно. От отчаяния я швырнул картину в сторону, и та с гулом упала на пол. Звук рвущегося холста напоминал противный скрип и отдавался эхом в ушах. Я выглянул из-за стола и увидел как осколки ваз на полу и прочего хаоса повредили предмет искусства. Мотнув головой, я кинулся поднимать картину, отряхивая ту от впившихся осколков фарфора со стеклом.

Проклятье!

Потом, сжав челюсть, я зажмурил глаза и притянул картину к лицу, касаясь ее лбом. Туловище поползло вниз. Обняв картину, моя спина прислонилась к стенке стола. Я просидел в таком согнутом положении на полу некоторое время, а после и вовсе принялся со злостью к себе зашивать полотно подручным атрибутом. Я не знал, что со мной происходило, и почему не мог избавиться от этой вещи. Гордость кричала во мне – «уничтожь», буквально пульсировала в висках, а сердце отбивало быстрый ритм и шептало – «не надо». Я наткнулся взглядом на свой ежедневник, не помню который он был за всю мою грешную жизнь по счету. Это мой способ не забывать пережитые годы, таким образом, записывая свои мысли на бумагу. Толстыми томами подобных записей у меня заставлен не один книжный стеллаж, иногда я перечитывал свою писанину и удивлялся, как моя личность претерпевала изменения. Я описывал каждый день, четко в определенное время, отчасти по причине не сойти с ума. Самый свежий из блокнотов валялся у моих ног, я поднял его и сделал в нем новую запись.

Я потерял все.

Через пару часов …

Утром я сидел в обеденном холле и ковырялся в еде, думая о ночном потрясении. Совсем не выспался и был взбешенным. Я вовремя не заметил, как вошла Минди, которая не понятно, на кой черт приперлась сюда в резиденцию.

Первый претендент на отправление досрочно в ад,

Она была как всегда до тошноты шикарна в одеянии бардовых тонов. Накрашенной внешности этой Леди могли позавидовать все существа женского пола. Мне же было до одного места. Все было идеально, но до тех пор, пока она не открыла свой рот.

– Юджин, на тебе лица нет! – Наигранно забеспокоилась она.

Сама очевидность, извини, забыл его одеть утром.

– У тебя его тоже нет. – Бросил я в ответ, даже не удостоив собеседницу взглядом.

– Грубиян. – Надула губы та, колыхая в руках бокал вина. – Я вообще-то приехала с подарком на твой день рождения.