Первую реакцию – шандарахнуть магией, подавила усилием воли и жадности на силу, которой у меня и так ничтожно мало.

Взгляд мужика прилип к моим ягодицам, что я заметила ещё в процессе полуоборота. Прилип и никак не хотел отлипать до тех пор, пока я полностью не развернулась, прикрываясь так и не надетым бельём.

– Эээ, – с видом пришибленного протянул невежа, принебрегающий стуком в дверь. Ну хоть в глаза посмотрел.

– Ага, – не менее многозначительно ответила, тряхнув волосами. – И?

– Вы знаете, – откашлялся всё ещё незнакомец, – что говорят о людях, которые разговаривают сами с собой? – вопросил мягкий баритон.

– “Серьёзно? Звезда моя, ты смотри, какой проныра. Возьмём его, вместо ранимого юнца? Вуайериста, точно, просто так не прошибёшь. Зуб даю”, – эту реплику Змея я проигнорировала. Тем более, что бесплотного духа никому, кроме меня не видно и не слышно.

Предложение может и заманчивое, тем более, что, образчик что надо. Взрослый. Лет на пять – десять старше меня. Высокий. Большой плюс с моим немалым ростом. Крепкий. Симпатичный, несмотря на большеватый нос, и плотно сжатые губы. Хотя… с таким выразительным подбородком смотрится ничего. Что ж, весьма…

– Знаю. И знаю, что это пустяки, пока не начинаешь сам себе отвечать, – тем более, что пылко разделяю такую точку зрения. – А вы знаете, что говорят о мужчинах, которые подглядывают за переодевающимися девицами?

– А я смотрю, вы не сильно-то и против, чтобы за вами подглядывали? – протянул визави лениво, облокачиваясь о проём.

– Думаете, следовало завизжать и поскорбеть о девичьей чести? – мне опереться не на что, и тростью так же как он не поиграть, хоть и хочется. А набалдашником из незнакомого металла, очевидно, больно удобно бить по голове. – Прошу вас выйти и дать мне одеться!

– Вот и позабытая честь подоспела, – спокойно подытожил, не сдвинувшись с места.

Сжала зубы покрепче, заставляя себя смотреть хаму прямо в глаза, постаралась наклониться как можно более грациозно. Медленно и плавно, поочерёдно продела обе ноги в панталончики. Белоснежные, под цвет сорочки и чулков, они лёгкой щекоткой похолодили, ставшую от чего-то горячей, кожу на ягодицах.

Губы мужчины приоткрылись. Совсем немного. Но в качестве поощрительного жеста мне хватило. Голая кожа на руках покрылась мурашками.

Подцепив приготовленную блузу, всё так же не отводя взгляд, и никуда не торопясь, надела её и застегнула все до единой мелкие пуговки.

Серые глаза проследовали за моими пальцами. Мужчина глубоко вдохнул. Несколько долгих мгновений я дала ему насладиться видом ног, обтянутых в чулки, затем так же медленно шагнула в распахнутое нутро юбки. Первая, вторая, на третьей пуговке руки остановились.