Глаза распахнула от того, что даже сквозь сомкнутые веки виднелся яркий дневной солнечный свет. Тело опалило жаром, будто я хрюшка на вертеле, и кто-то жутко добрый и запредельно голодный подливает бензин к углям. А дальше…

Дальше я попросту закончила свой слишком затянувшийся полет. Только не затылком об асфальт, как я имела неосторожность предположить, а тушкой на чью-то голову.

Больно, между прочим!.. Правда, не так больно, если сравнить с тем, что принимающая на себя удар голова оказалась лишь временным пристанищем моей скромной персоны. С недовольным кряком хозяин головы с прилагающимся к ней телом осел на землю, в то время как мне оставалось только покатиться по земле. Ловить-то меня даже и не пытались, увы…

Приземление оказалось теплее, чем столкновение с неизвестным. Не просто теплее – земля подо мной полыхала. Песчинки искрились, трава почернела, языки ядовито-красного пламени вздымались к небу.

Огонь, устремившийся к моей одежде, заставил забыть про боль в ушибленном локте и о спертом дыхании после удара грудной клетки о землю. Покатилась. Просто потому, что в школе именно так и учили сбивать пламя. Куда, зачем – даже не думала, лишь бы спастись.

Хоть какие-то мысли в голове появились лишь тогда, как я оказалась за пределами огненного круга. Забив на рукавах последние тлеющие островки, возрадовалась, что умудрилась остаться без ожогов. И даже волосы не подпалила. Не зря, получается, шапку носила.

Приподнялась на локтях и, с трудом переведя дыхание, начала озираться.

Я точно не у метро, где помнила себя последний раз.

Заасфальтированная серость города сменилась сочностью лесных красок. Я лежала на густой зеленой траве, на опушке. На деревьях, которые частоколом возвышались вокруг поляны, дрожала сочная листва салатового цвета. И это в конце февраля!..

Как долго я была без сознания, что меня занесло так далеко?

Глаза невольно вернулись в сторону полыхающего круга и мужчины, на которого я умудрилась свалиться. Хорошо бы понять, откуда я вообще падала. Тут ни лестниц, ни вышек, ничего. Только какой-то символ на земле. И незнакомец в черном плаще с капюшоном, держащий в руках изогнутый кинжал, и надвигающийся на меня…

Мама!

– Мамочки! – с криком подорвалась я с места, удивляясь собственной прыти.

Ни тебе слабости в мышцах, ни головокружения. Да и с ними все равно не остановилась бы. Как иначе? Здесь какой-то сектант меня, очевидно, в жертву принести собирается – не время распускать нюни.

– Не трогай меня! – крикнула, и голос сорвался на хрип.

Дабы придать своим словам больше веса, подняла с земли первое, что попалось в руки. Какая-то сумка. Посмотрела на нее, вздохнула. Никакого толка. Правда, все равно замахнулась и ударила мужчину, который подошел как раз достаточно близко, чтобы я до него дотянулась.