— Нет, — выдохнул он. — Просто это… — Хан прикусил нижнюю губу, пытаясь подобрать слова. — Есть много уродливых вещей, которых ты не знаешь обо мне.

— Например, что?

Он покачал головой.

— Темные вещи из моего прошлого. Воспоминания о моем отце. Я не хочу даже говорить об этом.

— Я знаю, что ты убивал, — тихо сказала я и положила руку ему на грудь. — Я знаю, что ты можешь так разозлиться, что начинаешь разбрасываться вещами, и что ты можешь быть неразумным, обидчивым, ревнивым, собственническим, и что ты великий интриган, который будет манипулировать людьми, чтобы добиться своего.

Он остановил мою руку на своей груди.

— Если ты все это знаешь, тогда почему ты вообще хочешь быть со мной?

Другой рукой я провела пальцем вверх по его груди, по ключице и дальше вверх по линии подбородка.

— Потому что, несмотря на все, что в тебе плохого, в тебе гораздо больше хорошего.

Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза.

— Я не заслуживаю тебя.

— Это мне решать.

— Но ты не знаешь всего.

— Верно, но не забывай, что я впервые приехала в Северные земли с предположением, что ты был чудовищем-диктатором, так что твое признание мало что меняет. Я здесь не для того, чтобы судить тебя за твое прошлое. Я здесь, потому что верю, что ты хочешь найти мирный способ прожить свое будущее.

— Не совершай ошибку, думая, что можешь управлять мной или сделать меня мягким, — сказал Хан и откинул мои волосы назад, заправив прядь за ухо. — Я, честно говоря, думал, что потерял тебя. Я был уверен, что Совет убедит тебя, что брак со мной был бы ошибкой. И, черт возьми, если бы они не преуспели, мое признание в том, что я жадный до власти мошенник, должно было убедить тебя бежать домой. — Он наморщил лоб. — Ты знаешь, что каждый нормальный человек уже давно ушел бы, верно?

— Ты имеешь в виду каждого нормального человека, который не провел целую неделю в медитации и размышлениях, чтобы обрести терпимость и принятие?

— Да. — Он сжал обе мои руки.

— По правде говоря, — тихо сказала я, — твоя уязвимость только заставляет меня любить тебя больше.

— Моя уязвимость? — Он сморщил нос. — Тебя должна отталкивать моя уязвимость. Это гребаная слабость.

Я грустно улыбнулась ему и снова погладила его по подбородку.