Ох, мне хотелось хотя бы напоследок побыть рядом с ней. Обнимать, целовать. Чувствовать.

Хотелось разглядывать вновь и вновь каждую чёрточку милого личика, слушать её звонкий смех, наблюдать её вкусные эмоции. Её любопытство, нежность, постепенно разгорающееся желание, которое она, наверное, сама ещё не до конца осознавала, но которое я отчётливо видел в её ясных голубых глазах.

Вот только ничего этого больше не будет. Дальше — только ритуал.

Мой персональный конец.

Проклятия не снимаются. Точнее, именно эти — не снимаются.

Женя умирала. Быстро и неотвратимо.

Моей паре осталось всего около двух-трёх дней. Она уже ощутимо замерзала по ночам не только энергией, но и телом. Да, так не должно было быть, но и у нас случай особый. И пусть я старался её отогревать, но этого уже не хватало. 

Вытряс информацию из всех, из кого только можно. Неутешительную. Никто не взялся помогать Жене. 

Никто, кроме храмовников.

Только некоторые из них знали один ритуал, способный спасти мою девочку.

Ритуал подмены.

Это не перетягивание проклятия — такое, к сожалению, работает только с несмертельными гадостями, завязанными на физические тела, когда энергетическую петлю перекидывают с одного тела на другое. А подмена душ…

Она только с серьёзными проклятиями, вплетёнными в энергетические тела, работает. У этих двух ритуалов совершенно разная специфика.

Тут, грубо говоря, душа проклятого вытесняется из проклятия другой, более сильной душой, которая добровольно встаёт на её место. Вот только... тратит она на это весь свой ресурс, всю свою энергию, что заканчивается не очень хорошо для заменяющей стороны.

Смертью. Полной энергетической.

Моя душа просто растворится навсегда и больше никогда не уйдёт на перерождение. Просто потому, что нечему и не из чего будет перерождаться: энергия-то вся уйдёт в процессе «перетаскивания» моей души в связку проклятий, навешанных на Женю. С чем уходить? Не с чем.

Так что я пытался надышаться перед смертью. 

И, ожидаемо, времени мне не хватило.

К назначенному времени мы прибыли в храм. Тот самый, где женили Алека, а потом и Серова. Где могли пожениться мы...

— Ты не передумал? — спросил храмовник, к которому я обращался неделю назад.