Руки-ноги слушались плохо, тело болело жутко. Казалось, по мне проехали катком раз десять, не меньше.

Лекарь продолжила колдовать и потихоньку вводила меня в курс дела:

— Нарушения очень серьёзные, причём не столько у физического тела — их-то мы залатали быстро, сколько в энергетике. Вполне возможно, это из-за них Вы и забыли, что... 

Но договорить ей не дали. 

Раздался приглушённый шум, отдалённо напоминающий звуки борьбы, а через секунду дверь в палату с грохотом открылась.

А ещё мгновение спустя у меня на шее повисла Женя.

— Живой, — всхлипнула она. — Ты живой...

— Женечка, — я неуклюже обнял её, не веря своим глазам.

Это невозможно...

Она же... я же... 

Но кто-то ведь должен был умереть!

— Леди дес Артигарто! — воскликнула лекарь, которой наши объятия явно мешали работать. 

Но нам было всё равно.

— Женька, мать твою! — в палату заскочил Серов, но увидев нас в обнимку, тут же сбавил обороты. — А, понял. Не мешаю.

И закрыл за собой дверь с обратной стороны.

— Леди дес Артигарто, дайте мне буквально пару минут закончить колдовать, а потом пускайте в ход свои целительские обнимашки, — заворчала оборотница. — Тем более, они каким-то чудом на самом деле целительские.

Женя недовольно забухтела, но всё же послушно отлепилась от меня и даже пересела на стул, стоящий рядом с койкой.

Только руку мою из своей ладошки не выпустила, ласково поглаживая тонкими пальчиками, пытаясь этим жестом передать все те эмоции, которые она испытывала. Нежность, радость, что я живой... И, быть может, любовь?

А я смотрел на неё и не мог наглядеться. Тьма, неужели у нас всё будет?..

В голове крутился только один вопрос.