Кифала начала бить дрожь. Заметив это, ВерховоинГрюмположил руку на плечо молодого правителя.

— Вы справитесь.

— Конечно, ведь я обещал матери, что вернусь с договором о перемирии, — кивнул Кифал, затем вздохнул и, посмотрев в сторону трюма, добавил, — Вот только не уверен…

— Даже не сомневайтесь, — уловил ход мыслей Грюм, — Марон жаден до всего уникального. У него, как и у всех жадных Феодалов, есть ряд стандартных слабостей. Богатство, женщины и власть. Он уверен, что достоин самого лучшего. Наш подарок удовлетворит все его потребности. Возможно, он не уступит все пределы Нортиза, но большую часть Вотчины мы сможем выкупить.

— Надеюсь, — нервно ответил Кифал.

Он снова посмотрел на туманную пелену впереди и сквозь зубы процедил:

— Но, видит небо, я бы с большим наслаждением вонзил в него кинжал по самую рукоять, чем торговался с этой ненасытной тварью.

— Понимаю и разделяю ваши чувства, — усмехнулся Грюм, — но убить Марона не так-то просто. В ближнем бою ему нет равных. Он жаден не только до золота, но и до человеческой крови. Я видел его в деле. Поверьте, он сам рвется на передовую самых горячих схваток и сражается с остервенением мясника. Некоторые считают, что Марон — порождение Магмы. Абсолютное зло и бессмертие.

— В таком случае, наш подарок придется кстати. Я слышал, на нем проклятие, — вмешался Адмирал.

— Это все россказни, — отмахнулся Верховоин.

— Я вез эту посылку с диких земель запада и многого насмотрелся. Люди там совершенно безумные, но всекак один боятся этой твари. Когда грузили короб в трюм, никто не верил, что мы доплывем до Нортиза. Нам предсказывали скорейшую гибель от штормов и прочих морских опасностей, — поделился Адмирал.

— Но ты доплыл в целости и сохранности, — спорил Грюм.

— У меня такое чувство, что эта посылка предназначена именно Марону. Тварь в этом коробе затаилась и ждет встречи с главным действующим персонажем трагедии, — добавил Адмирал.

— Надеюсь, это так. Пусть все неприятности мира свалятся на голову этого подонка, когда он позарится на это диковинное создание, — добавил Кифал.

— Земля! — крикнул со смотровой один из экипажа.

Все вокруг пришло в движение. Матросы выполняли команды Адмирала, приправленные изрядной порцией брани. Вокруг была суета, посреди которой остался стоять только Кифал. Его карие глаза с ненавистью впивались в туманную дымку. Острое зрение улавливало тени приближающегося горного рельефа. Все внутри сжалось и застыло. К горлу подкатил ком. От вида ненавистной Вотчины конкурента начало тошнить. Ему нужно держаться вежливо и учтиво настолько, насколько позволит пылкая молодая натура. Нужно было взять себя в руки, подавить гнев и ненависть.