Я даже нашла силы чуть приподняться и убедиться в том, что друг лежит в стороне основательно присыпанный песком и трясется, естественно, от смеха. От тряски половина песка с него слетела и моя помощь была не нужна. Я с чистой совесть вновь завалилась на спину. Ну что могу сказать: в вертикальном положении окружающая картина не изменилась.
— Дочь моя, ты собираешься подниматься? — через пару минут ко мне подполз Серёга и теперь попытался поднять меня, я не поддавалась.
— Нет. Я остаюсь здесь, — я тоже могу быть вредной. — Устала я!
И для наглядности пропела:- Черныыый ворон…
Как раз эта песня для меня была символом смирения, но в данном случае служила скорее для перевозки, но Орлову время было не нужно, он решил не сдаваться и не бросать меня на произвол судьбы. Хотя он мог.
— Началось! Кать, мы непонятно где, а ты песни поешь. Ты же понимаешь, что это магия, — обреченно проговорил он и сел рядом, пытаясь разжать мне пальцы, надежно сомкнутые на золотой пластине, при этом постоянно осматриваясь. — Что ж ты вьёёёшься…?
— Катька, нельзя быть такой жадной. Отдай мне пластину, — последняя фразы вышла натужно, Серега тащил на себя дорогую железяку
. — Я не жадная, я — хозяйственная, — приоткрыла один глаз и скосила на друга.
Сергей же не успокоился пока не вырвал кусок золота у меня из рук, сделав этим мне очень хорошо. Сразу схлынуло ощущение аппатии.
— Как думаешь, где мы? — Орлов крутился вокруг себя, пытясь что-нибудь рассмотреть среди бесконечного песка.
Я тоже села и, убрав с лица волосы, пошевелила ногой песок, еще раз обвела взглядом пустынные пейзажи.
— Судя по всему, мы в пустыне, — протянула спокойно, а затем иронично добавила: — Скажи ты умеешь играть на скрипке и у тебя есть с собой спички?
Сергей бросил на меня странный взгляд.
— Солнечный удар? Надо прикрыть голову.
Усмехнулась и протянула:
— Поня-я-ятно. Проехали.
— Нет, ты скажи. Зачем тебе спички? А скрипка
?Орлов, понятное дело, не оценил мою шутку юмора, и я ему просто сказала с умным видвидом:
— КУ!
— Точно рехнулась, — сделал он странный вывод.