Родителей его я больше не видела. Они звонили временами Беартису, иногда по работе, иногда справиться о делах сыночка, но сюрпризов больше не устраивали. И, по правде сказать, я была этому очень рада.

— А почему бы и нет? — слопав новую порцию пирожного, уточнил Нейт, складывая руки на столе и чуть наклоняясь вперед. — Кто нас остановит?

— Наша совесть, дорогой, — я снова протянула ему сладость. — Наша совесть.

— М-м-м, — откликнулся парень, прожевал и добавил: — Моя совесть не против пойти немного поспать в теплой кроватке.

— А моя — нет, — я упрямо покачала головой, продолжая скармливать ему пирожное. — Третья пара философия, мне сдавать по ней зачет. Я кое-как сдала первое полугодие и не хочу больше пропускать предметы, которые и так плохо знаю.

— Ты у меня просто идеальная ученица, — с непередаваемой смесью гордости и печали вздохнул брюнет.

Я лишь улыбнулась и протянула ему еще кусочек тирамису.

Не дать ему уснуть на философии оказалось задачей не из легких. Поскольку парень считал, что это один из скучнейших предметов на курсе. Он довольно неплохо разбирался в этой сфере и, возможно, именно поэтому ему и было скучно. Мне приходилось едва ли не постоянно толкать его локтем по локтю, чтобы он не ронял голову в постоянных попытках отключиться. А еще временами напоминать, что во сне он плохо контролирует целостность человеческой формы, а проявившиеся посреди пары кошачьи ушки — это не то, что нам нужно. Но этого хватало ненадолго. Парень зевал в кулак, пытался держать слипающиеся веки открытыми, и честно старался не уснуть, но получалось у него совсем плохо. Беартис на философии тоже скучал еще сильнее, время от времени даже начинал бормотать что-то о бредовости излагаемых теорий, а я постоянно отвлекалась на этих двоих, отчего слишком часто теряла нить размышлений преподавателя, что было совершенно не хорошо для этого предмета. Но какой-никакой, а конспект у меня теперь был, так что все казалось не так страшно.

К моменту, когда мы вышли из колледжа, начал идти снег. Колдун посмотрел на небо, покачал головой, что-то пробормотал и застегнул пальто поплотнее. Нейтан же заулыбался, ухватил меня за руку и шагнул в снегопад, утаскивая меня за собой. Температура воздуха была не слишком низкой, поэтому бежать со всей допустимой скоростью, чтобы только побыстрее оказаться в тепле, было не нужно. И мы брели под падающими снежинками, завороженные этой красотой, позволяя душе радоваться. Колдун шел следом, поглядывая по сторонам хмурым взглядом, а когда мы остановились недалеко от машины, по мере возможности глядя вверх, закатил глаза, явно не понимая романтики снегопада. Но промолчал. Он вообще был очень терпеливым, и я сильно сомневалась, что его хоть чем-то можно вывести из себя.