Три дня. У нас есть крыша над головой, еда и возможность заработать на три дня. По опыту я знаю, что потом лучше уезжать — интерес публики падает, начинает захаживать народ попроще, хозяева злятся, а если еще до ночных хозяев слух дойдет, в этом городе больше не стоит появляться. Мы старались не оставлять за собой дверей, в которые нельзя войти еще раз. Поэтому нашим пределом были три дня. Пока Бейлир собирает монеты с посетителей таверны, мне предстояло подыскать работу для пары из воина-охранника с хорошими манерами и достойной госпожи, которая и присмотреть за детьми может, и обеспечить безопасность хоть дочери негоцианта, хоть благородной леди, хоть пухлого конверта с ценными бумагами.

Три дня. Только бы Бейлир-воин подольше поспал, дав Бейлиру-барду заработать для нас немножко гольденов.

На этот раз нам повезло — нам дали номер с двумя кроватями. Отдельные комнаты мы не снимали. Незачем портить хорошую легенду, а кроме того Бейлиру надоело просыпаться ночью от жужжания тревожного артефакта. Желающие познакомиться с одинокой госпожой могли очень настойчиво ломиться в дверь, и никакие мои уверения, что я и сама вполне управилась бы, на эльфа не действовали. В приличных местах такие недоразумения случались редко, но все же случались.

Последней каплей стала парочка загулявших мелких аристократов, которые возжелали моего общества в три часа пополуночи. Тот день выдался непростым, нам пришлось уходить от преследования по подворотням, чтобы доставить клиенту важные бумаги, поэтому ранний подъем вовсе не прибавил эльфу благодушия. Доставив бессознательных лордиков в траву у конюшни мой напарник постановил, что отныне, если мы едем вдвоем, то и ночуем вместе, и я могу думать об этом все, что захочу.

Если единственная кровать была к тому же еще и слишком узкой, эльф ни слова ни говоря устраивал себе лежбище на полу, но в одиночестве меня больше не оставлял.

Когда-то я мечтала о старшем брате. Похоже, что к тридцати годам моя мечта сбылась.

Только изредка, когда мы останавливались в дорогих гостиницах, эльф снимал отдельный номер. В такие дни я знала, что и ужинать мне придется одной. Мой напарник обладал истинно эльфийской изысканной красотой, и на обе его ипостаси, и на лирическую, и на боевую, находились любительницы. У меня возникло подозрение, что некоторые из этих дам стремились заполучить эльфийские крови в потомстве, на что Бейлир пожимал плечами, что он совсем не против исполнить чье-нибудь заветное желание.

Нынешнее место не было ни дорогим, ни гостиницей. Бейлир с мокрой шевелюрой вернулся из ванной комнаты, что была в конце коридора. Я подхватила полотенце, баночку с мылом, и отправилась приводить себя в порядок, кинув на эльфа завистливый взгляд. Волосы у него были чуть ли не длинней моих, а на мытье он тратил времени раза в два меньше. Расчесывались его пряди, кажется, сами. Если я после засады и боя выглядела так, будто провела месяц в полевом лагере гоблинов-наемников (которые водные процедуры считают баловством), то у эльфа занимало пять минут, чтоб почиститься, переплести волосы, протереть лицо, и вот он снова красавец. Это какая-то неизвестная эльфийская магия, не иначе. Иногда я его ненавидела. Любя.