Я потер виски, обдумывая наши дальнейшие действия. Однако, я чувствовал, что усталость от недосыпа начинает сказываться на моем физическом и психологическом состоянии.

* * *

Бушующее пламя охватило улицы разрушенного города.

Какофония криков и воплей эхом отдавалась в моих ушах. Отовсюду доносились просьбы о помощи, но среди этой кафкианской симфонии звуков я услышал пронзительный детский плач.

Оглянувшись, я увидел, как мальчик на коленях трепещет прямо передо мной, его глаза устремлены на пылающие руины.

Попытавшись добраться до него и схватить за плечо, я почувствовал, что моя рука прошла сквозь мальчика. Оказалось, что я не материальный. Я был бессилен и не в состоянии помочь. Мне оставалось только наблюдать.

Мальчик медленно встал на ноги, вытирая слезы тыльной стороной ладоней. Собравшись с силами, он начал неуверенно двигаться в направлении полыхающего дома. Но вскоре его шаги стали быстрее и более решительными, пока он не перешел в бег, куда его гнал страх и отчаяние.

Вскоре я направился за мальчишкой. Подойдя ближе к дому, я заметил, что дверная рама завалена горящей доской, загораживая проход. Но рост мальчика позволял ему без труда проскользнуть под ней.

«Стой!» — закричал я, пытаясь остановить его, но он не обратил на меня внимания. Мои крики замерли в горле, словно сжались внутри меня. Я пытался выдавить хоть какой-то звук из своих губ, но ничего не выходило.

Его решительность поразила меня, но еще больше — ощущение дежа вю, которое испытал, увидев маленький домик. Как только я приближался к нему, мои эмоции смешивались в хаотическую кашу. Тепло и беспомощность сменяли друг друга, заставляя меня чувствовать себя как на горизонте возникающая волна.

Но я знал, что сейчас не время для размышлений и эмоций. Возможно, это всего лишь сон, а я зритель, наблюдающий за происходящим.

Я пролетел сквозь упавшую доску и в мгновение ока оказался в доме. Осмотрев стены, я не увидел ничего, кроме почерневшего дерева и оранжевого пламени, которые казались неотделимыми друг от друга.

Но как только мое зрение упало на середину дома, то, что я увидел, вызвало жгучее чувство горечи, заставившее меня прикусить губы: мертвые тела женщины, мужчины и двоих их детей лежали безжизненно на полу, заставив меня задуматься о том, что привело к такой ужасной трагедии.

Я осознал, что знаю каждого из этих людей лучше, чем кто-либо другой. Но тогда до меня дошло, что мальчишка, который ранее плакал, был никто иной, как я сам.

Все происходящее в этой деревне, в этом горящем доме, было частью моего прошлого — прошлого, которое я давно уже забыл.