Выдерживая изумительное спокойствие, Йерген склоняется в полупоклоне-полукивке:

- Кого вы ищете, сиры?

- Полуухую тварь, малюющую карикатуры. - Выплевывает каратель с красным пучком на плюмаже. Он без замаха бьет Йергена толстой деревянной дубиной.

Габи начинает громко рыдать. Я в ужасе пытаюсь прикрыть ей ротик рукой.

- Я не делал ничего запрещенного… - Кашляет Йерген.

Его закрывают широкие спины карателей. Я смотрю на краморовы гербы на черных плащах, чувствуя, как подкатывает тошнота. Как же сильно я их ненавижу! Они все портят, ломают, уродуют… Ненавижу. Ненавижу!

- Переверните здесь все.

- У меня ничего нет. Вы не найдете…

Один из карателей указывает на статую:

- Да ладно?! Это же сама… - И, спохватившись, замолкает, похоже, испугавшись назвать имя. Все понимают, чье именно.

- Это заказ. Манна Су, мельникова жена, с Тристановой улицы, сходите, сами спросите…

Йергена прерывают новым жестоким ударом. От звука у меня самой все сжимается. Теперь я закрываю Габи еще и глаза.

- Заткнись! Нам известно, чем ты занимаешься. На тебя донесли.

- Девочек… Пошадите…

Сквозь строй ног я вижу как возится Йерген, пытаясь подняться. Потом тяжелый, обитый железом сапог опускается эльфу на правую руку. Тот заходится в булькающем звуке. По моим щекам текут слезы.

- Рабынь забирайте. - Рявкает тот, который с пучком. - И к описи пора приступать.

Каратели кажутся мне непомерно огромными. Не люди, черные глыбы металла и кожи. Я прижимаю Габи крепче к себе, стискиваю ее маленькие, хрупкие ручки. Сморщив личико, сестренка захлебывается рыданиями. Огромные капли слез бегут по щекам.

Один из карателей наступает на оброненный кусочек лепешки. В этот момент я понимаю, что ничто, ничто в моей жизни больше не будет как прежде.

Гордиан 1