Пакостный мужик, с узкими усиками и редкими волосенками, которые тот зачем-то постоянно зачесывал вперед на лоб, всегда двигался словно скользкий уж, и весь его вид был неприятен до омерзения. Каждая встреча с этим типом вызывала неприятный осадок не только у меня. Поэтому, когда он вдруг оказался рядом, я от неожиданности поперхнулась. Вот же принесла его нечистая!

Прокашлявшись, утерла слезы, выдавила вежливую улыбку и встала с диванчика.

— День добрый, йор Пакуда. Чем могу быть полезна?

— Можете! — рявкнул он, даже не поздоровавшись. — В кабинет к мастеру Бегету, живо!

Я поёжилась от змеиного, колючего взгляда, с сожалением выкинула стаканчик с недопитым коктейлем в урну и поплелась к мастеру йору Бегету, моему начальнику. Хотелось бы конечно швырнуть еще что-нибудь в йора Пакуду, потому как сей вызов мог означать только одно: меня ждет отсрочка долгожданного отпуска и новое важное задание. Но мне не пристало выражать свое недовольство приказам руководства.

Кабинет мастера, как начальника средней руки, находился на втором этаже башни. Я не стала медлить и сразу поднялась к нему. Дверь в кабинет йора Бегета была четвертой и находилась в конце коридора, а я, зная этот путь наизусть, решила подурачиться и пройтись с закрытыми глазами.

Именно возле третьей, там, где находился архив с личными делами сотрудников, вдруг послышался странный шорох, и почувствовалось легкое поползновение сквозняка. Странно, ведь на окнах архива стояли решетки, защищенные магическим контуром, точно таким же, как и во всем королевском замке. Если бы прорвали магическую защиту здесь, то вой сирен был слышен бы на всю округу. Но стояла оглушающая тишина. Я встряхнула головой, отбросила странные мысли и, сделав еще пять широких шагов, открыла четвёртую дверь.

Йор Бегет был хмур. Впрочем, как и всегда. Мужчины средних лет, возможно, думают, что это им очень к лицу. За спиной мастера из окна пробивалось ясное и задорное утро, сквозь открытую створку звонко лилась птичья трель. На столе лежал один единственный лист и ручка, а мой чуть раздавшийся в талии начальник, откинувшись на кресле, внимательно изучал мое лицо. Затем так же молча указал мне на один из двух деревянных стульев для посетителей, встал, налил себе стакан кристально чистой воды из графина, стоящего на подоконнике.

Я ждала, понимая, что с каждой секундой обстановка в кабинете пропитывается какой-то тревогой. Не столько моей, как йора Бегета. Первой не выдержала молчания я и, почти нарушив субординацию, обратилась:

— Мастер Бегет, простите за дерзость. Что-то случилось?