Именно поэтому честный человек изобразил бы на гербе Треверберга не ярко горящий фонарь, разгоняющий мрак, а выключенный и заключающий мрак в самом себе. Что бы сказал на такой символ своего творения Основатель? Скорее всего, перевернулся бы в гробу.

***

Терри ударила по тормозам. Шины завизжали, тощая пестрая кошка, оказавшаяся в пятне света фар, бросилась в ближайшую подворотню. Проклятье. Тут так темно, что даже кошки ничего не видят. Кому нужны эти газовые фонари, если их зажигают раз в месяц, да и то после того, как кто-нибудь разобьет себе голову? Впрочем, она отлично видела ночью, как и отец. Ночь — это их время. Время совершенных охотников, высших хищников. Терри не нуждалась в пище, которую вампиры привыкли добывать для себя веками, но инстинкты и умения обращенных достались ей вместе с кровью отца.

С кровью отца она получила много хорошего. Как же так случилось, что Тристану досталось столько плохого?..

Терри выскочила из машины, взбежала по ступеням дома и забарабанила кулаками в дверь, проигнорировав и кнопку звонка, и висевший тут же медный молоточек. В прихожей раздались быстрые шаги, и обеспокоенный голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Бэзил. Открывай поскорее.

Замок щелкнул, и Терри увидела насмерть перепуганное лицо дворецкого.

— Госпожа, что стряслось? Вы могли бы позвонить…

— Я звонила! Раз десять! Отец не снимает трубку!

— Вы могли бы позвонить в дверь, — прохладно уточнил Бэзил.

У отца он работал не первый век, успел повидать много странного и на ее памяти редко проявлял сильные эмоции. А даже если проявлял, то успокаивался мгновенно. Мать Бэзила была смертной, отец — темным эльфом, но он причислял себя к последним и считал, что одна из его главных благодетелей — олимпийское спокойствие. Как известно, в темных эльфах течет кровь воинов. Воин должен владеть собой.

— Извини, — бросила девушка. — Мне нужно увидеть отца. Это важно. Это вопрос жизни и смерти!

— Вы совсем не изменились, госпожа, — с недовольным видом покачал головой Бэзил. — Я не видел вас больше семи лет, а вы так и остались молодой вампиршей. И кровь у вас для обращенной слишком горяча.

— Прекрати, — отмахнулась Терри, переступая порог. — Где он? У себя в кабинете? Он один?

— И задаете слишком много вопросов.

— Ты тоже не изменился. Как всегда, зануден.

— Хозяин у себя в спальне, госпожа. И он один. Но я не думаю, что он хочет кого-то видеть.

Терри положила руку на перила лестницы, готовясь взлететь по ступеням наверх.

— У себя в спальне? Обычно в это время он работает.