На самом деле кошмар, а не кошмары, но в любом случае, стоять рядом, когда я просыпалась, было небезопасно. Тело было готово драться, а ещё сонный мозг не мог его контролировать.

— Ты потела, — отозвался Дэниел.

— Довольно гадко, что ты это знаешь.

— Я оборотень и с прищепкой на носу ради тебя ходить не буду. Пришёл проверить в чём дело, а ты начала орать. Думал, кто-то в дом забрался.

— Не, — ответила я, — в следующий раз не приходи, если снова услышишь мои вопли. И перестань ко мне принюхиваться.

Он лишь закатил глаза и поднялся. А затем сказал:

— Готовлю завтрак для Морганы. Приходи, когда будешь готова. Оставлю тебе немного тостов.

— Уже готова, — сказала я. Уж если готовит кто-то другой, я точно готова.

— Ага, — сказал он, — заметил. Почему в одежде спишь?

— Чтобы ночью оборотней по носу бить, — ответила я и кинула ему салфетки.

— Ну знаешь ли, это можно и в пижаме делать, — ответил он, вытирая разбитый нос.

— Да нет её у меня, — ответила я. Уверена почти на все сто, что никогда и не было. Посреди ночи может случиться всякое, да и вдруг придётся срочно покинуть дом. Папа пижаму не носил, да и Зеро уж точно тоже. А вот Джин Ён может и носит. Да и Атилас небось тоже: не удивлюсь, если у него есть одна или две шёлковые пижамы, в которых он не менее смертоносен, чем в обычной одежде.

— Это ненормально, — сказал Дэниел, — хотя, наверное, не удивительно, ведь ты столько времени жила с Запредельными.

И он в принципе прав: ведь неспроста он зовёт меня Пэт, а по-настоящему зовут меня совсем иначе.

Я питомец.

Ну, точнее была. Когда-то я принадлежала двум фейри и вампиру: Зеро, Атиласу и Джин Ёну. От меня только и требовалось, что готовить, убирать и не слишком путаться под ногами. И вот после того, как они бы поймали убийцу, за которым охотились, и закончили свои дела в человеческом мире, я бы получила свой дом назад. И вот тогда я бы стала полноправной хозяйкой.

Только вот появился человек (наверное, он был не один), которого они могли спасти, но не стали. Которого хотела бы спасти я, но не смогла.

Короче говоря, временно живу у подруги и изо всех сил пытаюсь во всём разобраться. Уж и не знаю, кто я теперь. Снова человек? Может быть, но теперь я человек, который видит кусочки и клочки реальности, расположенной под человеческой, так что я уже не та, кем была раньше.

Но в то же время я больше и не питомец.

— Я к чему, — сказал Дэниел, прижимая окровавленные салфетки к носу, — можешь не стесняться того, что я тебя бужу, если будешь каждый раз мне нос расквашивать.