«Что-то кости сегодня болят непозволительно сильно», – подумал я и медленно поднялся с массивного кресла. Сунул ноги в мягкие тапочки и обреченно прикрыл глаза. Опять. Да сколько можно? Кряхтя и причитая, я наклонился и поднял правый тапок.
– А ну брысь, поганец! – шикнул я на нерадивого питомца.
Прозрачный шарик выкатился из тапка и плюхнулся на кресло. Заметался, не понимая, как с него спуститься, и мне пришлось подтолкнуть того пальцем, сбрасывая на пол. Эх, ну кто же тебя такого придумал? Абсолютно бесполезное создание. Я не спеша надел тапки и, размышляя о странностях Вселенной, направился на кухню, чтобы заварить чай.
Но проходя мимо стены, увешанной трехмерными фотографиями, я замер и словно впервые целиком окинул ее взглядом. Улыбнулся. Асенька так старалась, развешивая картины из моей жизни и сплетая из них цельную историю. Вот я, голопопый малыш, беззубо, но так счастливо улыбаюсь самому важному человеку на свете. Мама. Ее любовь безгранична, чиста и неподкупна. Она, словно броня, защищает малыша от еще такого непонятного мира.
А вот школа. Какие же мы все смешные. Аккуратно причесанные и в форме, выглядим игрушечными копиями взрослых. Но открытые и веселые взгляды не дадут обмануться. Так смотрят на мир только дети. Смело и с любопытством.
Заметил на картине задорную девчушку с непослушной копной волос, которой не указ ни банты, ни заколки. Катрин. Моя первая любовь: забавная, непонятная и ни в коем случае не признаваемая. Иначе – позор и исключение из мальчишеского клуба. Широко улыбнулся, разглядывая лица друзей детства. С некоторыми из них мы знакомы сотню лет и до сих пор общаемся. А кто-то уже ушел.
Обвел взглядом студенческие фотографии. Друзья, враги, подруги, когда-то казавшиеся любовью навеки, но быстро исчезавшие в потоке бурной молодости. И вот она. Элеонора. Безупречная женщина легко и иронично улыбалась мне с картины. Душа моя. Теперь я знал, что это не просто красивые слова. Она ушла и забрала мою душу с собой. А иначе почему уже столько лет внутри так пусто?
Кто-то скажет, что мы часто ссорились и не выглядели образцовой парой. Да что они понимают? Мы с Элеонорой не просто любили друг друга, иногда мне казалось, что наши души срослись и превратились в нечто одно. Большое и прекрасное. Спасибо, Леоночка. За все.
Еще раз окинул беглым взглядом стену и со светлой грустью на сердце отправился на кухню. Там я быстро вернул себе боевое состояние духа, ведь мне предстояла весьма непростая задача: выкурить питомца внучки из-под кухонного шкафа. Отношения с Жорой у нас изначально не заладились, а в последнее время и вовсе испортились. Он явно на меня за что-то обиделся и теперь спрятался.