Его голос звучал слаще меда. Братец всегда умел найти нужные слова. И Ягодка слушала! А ведь он – Зафар – вырвал у султана разрешение прикрыть тот недобордель, а Махмуда своими руками зашвырнул в темницу. В его комнатах обнаружилось страшное! Кости женщин, их волосы и куски кожи.

От одной мысли, что Юнона могла стать очередной жертвой красная пелена падала на глаза. Зафар раздраженно зарычал и, перехватив девушку за талию, дернул на себя.

– Я не умею плести словесных кружев, как мой брат, – выдохнул, запуская пятерню в растрепанные белокурые волосы. – Зато могу кое-что другое…

И впился в припухшие от ночной страсти губы.

От неожиданности девушка охнула, пуская его язык в рот. Зафар стиснул девушку в объятьях, жадно оглаживая стройное тело.

Страстью сминая робкое сопротивление, целовал и трогал до тех пор, пока Ягодка не задышала чаще.

О, их сладкой северянке нравится быть покорной? Он воспользуется этим!

Нырнув пальцами между стройных бедер, Зафар уверенно провел по бархатной плоти, с нажимом растирая вязкую влагу.

– Ум-м-м, – застонала Юнона, слегка выгибаясь навстречу.

Вот и хорошо! Он по горло сыт пустой болтовней! Пора заняться делом!

Зафар наглаживал чувствительное местечко до тех пор, пока не почувствовал – Ягодка готова!

Перевернуть бы пару на живот и наполнить тугое лоно резким толчком, но, повинуясь короткому взгляду брата, Зафар уложил девушку на бок, а второй рукой перехватил собственную плоть. Брат тут же прижался к девушке, накрывая ладонью ее грудь.

Девушку так и встряхнуло. Лоно сжалось, обхватывая его пальцы тугим кольцом, а через мгновение Ягодка протяжно застонала, содрогаясь в приступе удовольствия.

Его накрыло одновременно с братом. Белесые капли семени украсили девичьи бедра, на которых уже цвели отметины от их пальцев. Роскошное зрелище!

– Вот так, Юнона, – прохрипел довольно. – Ты теперь наша. Вся, без остатка.

Но маленькая упрямица вновь замотала головой.

– Нет! Я никогда не буду жить в гареме!

***

Зафар еще больше нахмурился. Его радужка сверкала, словно угли в бездне – белок глаза из серого превратился в черный. Такое ужасное и одновременно притягательное зрелище!

– У нас нет гарема, Ягодка, – опалило ухо горячим дыханием.