Рассказ предков действительно походил на исповедь в храме. Их речь была монотонной, обрывчатой, иногда неразборчивой и бесцветной, но я всё равно слушала, не смея отвлечься ни на минуту.

– Если ваши силы должны соединяться с аурами драконов, почему на отбор попали другие расы?

– Лариадна, – ответили мне незамедлительно.

Ну конечно. Мне стоило догадаться.

– Потерпев неудачу в первый раз, она не оставила своё желание власти. А мы вновь оказались бессильны, чтобы её остановить. Наша связь крепла с каждым днём, ибо принцесса всё чаще перенимала воспоминания предков. Она на долгое время приковала к себе облик Кассандры и обрела в себе часть наших душ. Её план был безумен, но сама она так не считала. Лариадна спровоцировала дарование меток представительницам иных рас, чтобы не вызвать подозрений к человеческой принцессе. Но этим нарушила устоявшийся баланс, который нам придётся восстанавливать долгие столетия.

Значит, ауры эльфийки, человека, дриады и других невест из недраконьих рас буквально соединились с силами источника из-за метки?

Всё очень сложно и запутанно.

– В итоге Лариадна взяла над вами полный контроль?

– Да.

– Но как? – нахмурилась я, вспоминая первые недели в Аргарионе. И слова Дэрриша. – Мне говорили, что с вашим могуществом не сравнится ничто. Ваша воля – закон, и, если её нарушить, вы обрушите свой гнев на драконов!

– Мы никогда не причиним вреда драконам. Тебе могли соврать, могли подделать воспоминания, исказить информацию. Всё ради того, чтобы удержать на отборе.

Лариадна тоже об этом говорила… Что же получается? Дэрриш тоже под влиянием был?

– Король Невилании сделал немало зла нам, себе и своему народу, – пояснили духи. – Ты – единственный человек, который не поддавался ни ему, ни другим менталистам.

Я кивнула. Знаю. Во мне же капля драконьей крови.

– Но почему Лариадна всё равно имела на меня такое сильное влияние? Почему она могла проникать в мои мысли?

– С нашей помощью. Она была уверена в том, что мы стали бессознательными душами, и отправляла нас к тебе. В твои сны. Мы навещали тебя каждую ночь, а после и день. Иногда успешно, иногда нет. Твоя устойчивость к внушению блокировала многие наши попытки. Сначала мы пытались помочь, показывая малую часть правды, пока полностью не лишились воли.

Я промолчала, почувствовав, как голова становится ватной от обилия информации.

Ты хотела ответов, Оливия? Ты их наконец-то получила. А сколько нервов ушло на их поиск? Сколько нервов ушло на осознание своей обречённости и беспомощности?

Даже гадать страшно.

– Скажите, – начала я, поёжившись. Пограничная линия уже перестала казаться такой спокойной и умиротворённой. Теперь она пугала. – Что мне сейчас делать?