— С дороги поди устали, горячего выпейте, сирра, — улыбнулась она, показав те же широкие бивни, какие были у Браны. 

Она назвала меня «сиррой»? 

— Спасибо.

Приняла глиняную кружку, ручной работы. С неровно выведенными цветочками, словно ребёнок ее делал. 

— Детка! Ты цела! 

По лестнице с оглушительным стуком сбежала запыхавшаяся Брана. 

Она вытерла ладони о фартук и обняла меня обеими руками, подняв в воздух.

— Как мы скучали! Наш мальчик только о вас и говорил! 

По ее щекам катились слёзы. 

— Какой мальчик? — вспомнив, что так она называет Дармира, спросила я.

— Самый маленький! Большой где-то лазил. 

— Адам… Он здесь? 

— Да, миссис. 

Мое сердце перестало стучать. Горячая влага обожгла глаза. Не думая больше ни о чем, кинулась вверх по лестнице, спотыкаясь на скользких ступеньках. 

Мой сын улыбнулся и обнял меня за шею.

— Господи! Как ты, мой мальчик? 

— Все хорошо. Не стоило беспокоиться. Отец отвез меня в закрытую школу. Я очень многому научился. Сейчас у меня каникулы. И мы с Браной проводим их здесь. Замечательное место. Тут есть комната лета. Идём, я покажу тебе, — шепнул на ухо, крепко взяв за руку. 

— Чудесно…

Огромная комната благоухала цветами. Маленькие яркие птички порхали с ветки на ветку, а сквозь кроны пробивались солнечные лучи. 

— Здесь очень красиво!