Буря лишь рассмеялась, взяла Мэй под руку и потащила ее в «Жулика».
– Позвольте представить,
Лебедь распахнул глаза, и даже Мэй была в изумлении.
– Буря! – выругался Дакс, вскакивая со стула. – Ты зачем его сюда привела? – Ястреб смотрел на Риза с таким выражением, словно тот был мухой в его супе.
– Сейчас не время отказываться от помощи, – язвительно ответила она. – Чем больше жителей Золотого квартала на нашей стороне, тем лучше.
– Ах, да? – Дакс сверкнул на нее глазами. – То есть он теперь за нас?
Прежде чем кто-то из них успел что-либо ответить, перед ними вынырнул Каэль. Он тащил за собой на веревочке своего жука и направился прямо к Ризу. Своими большими глазами он оглядел лебедя, недоверчиво уставившегося на него в ответ.
– Ты ему нравишься, – весело сказал Каэль Буре и продолжил свой путь.
Мэй показалось, что от этих слов у неясыти покраснели уши, а Риз смущенно потупил глаза.
– И чего я зря воздух сотрясаю? – Ястреб издал покорный звук, вскинул руки в воздух и поплелся к стойке бара.
– Не рановато для выпивки? – бросила ему Буря, снова обретя дар речи и отпустив руку Мэй.
В ответ ястреб проворчал что-то нечленораздельное и схватил бутылку сока маомы.
Мэй подошла к одному из столов, опустилась на угловую скамейку и стала наблюдать за Каэлем. Он подгонял жука бежать быстрее, но тот продолжал неуклюже ползти за ним, еле-еле перебирая лапками.
Буря села рядом с Мэй, подтащила стул и закинула на него ноги. Риз осматривался по сторонам, тоже подыскивая себе место. Казалось, что он пребывает в таком же шоке, в каком оказалась сама Мэй, когда впервые оказалась тут..
– Где ты научилась смешивать яды? – спросила Мэй.
Этот вопрос не давал ей покоя с тех пор, как трактирщица обмолвилась об этом таланте неясыти.
– Так уж вышло. – Буря освободила непослушную копну кудряшек и тут же снова связала ее в пучок. – Я выросла в аптеке, и часто видела, как отец смешивает лекарства. Поразительно, какие разнообразные свойства приобретают травы, ягоды и корни в различных составах.
– Она не просто смотрела, но и подмешивала соседским детям в еду свои собственные творения.
В помещение вошел Луан. Вид у него затравленный, а руна на лбу пульсировала темно-красным.