Арата нащупала несколько камней: округлые и чуть прохладные грани обещали избавить её от тревог, однако внезапная радость вновь сменилась беспокойством и гневом.

— Даже если я буду раздавать камни каждому встречному — это не спасёт меня от безумства полнолуния! Брат, ты, верно, забыл. Оборотни учуют вампира за сотни лиг и никакие стены не станут преградой! Меня же просто разорвут на части!

— О, женщины, вечно вы придумываете какие-то нелепые проблемы! — с брезгливостью простонал Ариат и, скривив губы, неохотно пояснил: — Дворец правителя будет под особой охраной, в ночь полнолуния туда не залетит даже мошка!

Слова брата не внушали доверия, и Арата невольно поджала губы.

— Начни уже рассуждать здраво! — Алые глаза Ариата опасно заблестели, выражая откровенную злость. — Неужели ты думаешь, что никто не побеспокоился о правах наследника? Да если у дворца не будет серьёзной преграды, ему же придётся отбиваться от незваных невест до самого утра! Не для того созываются избранницы, чтобы потом любая могла занять место будущей правительницы!

— Я поняла. — Арата покорно опустила голову. Спорить, как и на что-то надеяться больше не имело смысла. Брат явно был настроен решительно, и сарказм, сочившийся в его голосе, служил тому неоспоримым подтверждением.

— Лучше подумай о себе и не забудь настойку кровавых ягод, чтобы не натворить чего не следует, — едко добавил Ариат и наградил Арату тяжёлым взглядом, от холода и силы которого сжались и заледенели внутренности.

Подавляющим взором владели только диноны (*), и тот в основном использовался только на зарвавшихся юнцов и на советах кланов. Арата прежде была подвержена ему лишь однажды, когда в пылу семейной ссоры бросила неосторожное высказывание о порочной связи брата со старшей линкской принцессой. Она, как и многие в их клане, считала, что Ариат напрасно тратит время на эту женщину, которая принесла их народу только беды. Но упрямство брата было воистину безмерным, и даже время, способное разрушить всё на свете, не остудило его пыл. Иногда Арату даже брала зависть: вот бы в неё кто-то тоже так влюбился, чтобы без памяти и навечно! Но, несмотря на внешнюю красоту и отличную фигуру, ей пока не удалось привлечь никого хоть сколько-нибудь достойного.

«И даже сейчас брат отправляет меня вовсе не в качестве невесты, а то ли прислуги, то ли охраны», — с печалью подумала Арата. Она спешно покинула кабинет и выскочила в пустую гостиную. Яркий луч жёлтой Эрны (**) выбился из-за плотных портьер и выхватил из полумрака вышитый золотыми нитями на полуистлевшем гобелене девиз клана.