В первое время простые жители азартно болели каждый за свои войска. Воспринимая все происходящее как увлекательное шоу, они желали своей родине победы и мирового господства. Но чем больше проходило времени и чем масштабнее становились разрушения, тем слабее был энтузиазм. Дошло до того, что людей на планете объединила одна общая мечта: “Скорей бы все это закончилось”. Народы начали понимать, что если так будет продолжаться еще десяток лет, жить на планете уже будет некому, да и негде.

Сама планета тоже будто встрепенулась, возмущенная столь безобразным отношением к ней человечества. Пошли сдвиги тектонических плит, начались землетрясения, цунами, извержения вулканов.

В тот момент, когда, казалось, ничто в мире уже не способно остановить Десятую Мировую, вдруг начались официальные переговоры с какими-то предварительными подписаниями.

Я не вникала в их расплывчатую суть, и даже не до конца верила, что наконец наступит долгожданный мир. Лишь мечтала поскорее увидеть родителей живыми и невредимыми, и не по видеосвязи, а воочию, рядом с собой. Подойти к ним и крепко-крепко обнять со слезами счастья на глазах.

После того, как был подписан сто пятидесятый мирный договор, мне разрешили вернуться в родной город Тормсил.

– Милая моя, как ты выросла, – чуть не плача, говорила мама в очередном видеозвонке. – Нам прямо не верится, что скоро мы увидимся и будем жить, как нормальная семья.

А у меня перехватило дыхание и пропал дар речи от захлестнувшей волны эмоций. Я не смогла ничего внятно сказать, только что-то промямлила еле слышно и кивнула.

Неужели все самое страшное позади и о тревогах можно будет забыть на долгие годы?

Папа получил Звезду Героя и целый список привилегий, одной из которых не преминул сразу же воспользоваться.

Теперь я имела право учиться в самой престижной школе родного города, куда ходили детки богатых и знаменитых. Не скажу, что меня это сильно порадовало. Скорее, наоборот. Не хотела и рядом стоять с трусливыми и жалкими маменькиными-папенькиными дочками и сыночками. Теми, кто тяжелее кружки и телефона ничего в руках не держал. Теми, кто сидел в надежных убежищах в окружении целого штата прислуги, или потягивал смузи на палубе роскошной яхты в жарком море, пока я вкалывала на ферме наряду с дедушкой, бабушкой и наемными работниками-беженцами.

Честно говоря, мне на элитных отпрысков смотреть-то было противно. О дружбе и речи идти не могло. Тем более, я в их глазах выглядела этаким безжалостным монстром-людоедом, от которого надо держаться подальше. Еще бы, я собственными руками могла отрубить голову бедной-несчастной курочке, а еще пристрелить беззащитную уточку. Ну, просто маньячка, иначе не скажешь.