Ажурный жгут медленно растворился в воде, насыщая её силой и здоровьем. Дождь сонных озёрных обитателей потёк обратно вверх, а я без сил опустилась на дно, более ни о чём не думая.

Очнулась я в лодке посреди озера. Над поверхностью клубился туман, в котором я едва различала нос этой же лодки, и сквозь него доносился гул голосов, идущий как будто со всех сторон. Я села и протёрла влажные глаза влажными же руками. Около борта на воде покачивалась голова хозяина озера.

Коряги свои он не взял, и потому только гудел и булькал, время от времени опуская губы в воду, чтобы пустить пузыри, но выглядел он довольным. Я видела под водой всё его тело – настолько она была прозрачной и чистой.

– Тебе спасибо, дядюшка-водяной, – промямлила я, с трудом ворочая языком. Таких огромных заклинаний я ещё никогда не плела.

Он побулькал снова и выпростал лапу, с шерсти которой лило ручьями, закинул её через борт и оставил на дне лодки вымокшую долблёную тыкву. Я взяла её в руки – нехорошо отказываться от подарка, – и вытянуло плотно притёртую крышку.

Внутри вперемешку лежали несколько коробочек лиановых спор и сотворённые из демонов проклятые путы, как та, которой пытались утопить кананича Нирана.

– Откуда у вас это?! – выпалила я, даже не подумав, как водяной будет отвечать.

Он шумно вздохнул и повёл лапой куда-то в ту сторону, откуда доносился гул голосов.

– Это подбросил старик-махарьят? – сообразила уточнить я.

Водяной грустно кивнул, а потом подтолкнул мою лодку и нырнул в воду, чтобы больше уже не показаться.

Поплотнее заткнув крышку на место, я спрятала тыковку в рукав – носить такое за пазухой меня не заставят! А потом взялась за весло и погребла туда, куда меня направил водяной.

О чём гудели голоса, стало ясно довольно скоро: роса потихоньку выпадала, и туман редел, открывая моему взгляду суетящихся вдоль всего берега рыбаков. Они тянули сети и садки, вываливая в лодки огромный улов. Не иначе, водяной хозяин внял моей просьбе, простил дураков и расщедрился. Меня даже не заметили, хотя пришлось протолкаться, стукаясь бортами, между нескольких других лодок. Им было не до меня – лишь бы нагрести побольше рыбы, пока дают. Я спрыгнула в прохладную воду у берега и вытянула лодку на песок. В голове было совершенно пусто. Ритуал, занявший добрую часть ночи, вымел из моей головы все мысли, так что я не представляла, кто я, где я и куда мне теперь податься.

И стоило мне задуматься обо всём этом, как на моём пути выросли Вачиравит и Чалерм, словно призраки, сгустившиеся из остатков тумана.

Чалерм вцепился в локоть Вачиравита, но тот пока не бросался на меня, стоял неподвижно, презрительно наблюдая, как я вынимаю из лодки меч. Вешать его за спину я не стала, хотя ни малейшего желания драться не испытывала. У меня не было сил даже на словесное препирательство, а тут ещё соображать, что именно говорить… Я тяжело вздохнула, вытерла со лба прилипшие мокрые волосы и замерла, предоставляя мужчинам ходить первыми.