– Нет?.. Я сказала, что ходила на охоту с Вачиравитом, а потом просто говорила «мы», «мы»… А что?

Чалерм выдохнул и сел на край кровати.

– А то, что из вас только что чуть не сделали куст. И я совершенно не жажду пойти на корм амарду!

Я попыталась собрать в кучку рассыпающееся сознание.

– Вы же не думаете, что глава…

– Кому ещё вы говорили о лианах и снопах?

Я пыталась припомнить, но кому я могла говорить? Хотя…

– Мне было дурно от яда, но, кажется, я слышала шорох за стеной древодома. Может, там кто-то подслушал?

Чалерм попытался потереть лицо руками, но поморщился от запаха пропитки и не стал.

– Как вы тут оказались? – спросила я его, наконец осознав всю странность его присутствия в комнате замужней женщины ночью.

– Ваша служанка прибежала ко мне с причитаниями, что вы зарастаете лианами.

Я в ужасе оглядела постель, но на ней валялись только сухие чешуйки, на которые распадались стебли лиан от пропитки. Буппа стояла в углу и прожигала меня взглядом, украдкой утирая нос. Я почувствовала себя виноватой за то, что напугала её, и не захотела задавать следующий вопрос в её присутствии.

– Ты не принесёшь мне перекусить? – попросила я, хотя аппетита не было вовсе. Она хмыкнула и ушла вниз по лестнице. Я выждала, пока она покинет дом, и снова повернулась к Чалерму, который продолжил уничтожать цветы. Теперь я понимала, почему у него в кабинете их не было.

– Чалерм, – позвала я. – Почему вы меня спасли? Вы же считаете меня засланной от канана… Или уже не считаете?

Он отвлёкся от стены и одарил меня долгим оценивающим взглядом.

– На обратном пути у меня было время всё обдумать. Я не знаю, зачем вы пришли в этот клан. Но ваши действия… не такие, как я бы ожидал, будь вы и правда посредником Адульядежа. Либо вы просто гениально играете роль человека, который плохо играет роль, либо действительно пытаетесь принести в клан Саинкаеу частицу разума. Получается у вас плохо, но я всё же склонен думать, что ненарочно.

Кажется, я всхлипнула – то ли от облегчения, то ли от обиды.

Он снова оставил цветы и подсел ко мне, проникновенно глядя в глаза.

– Пранья, уясните наконец, что в этом месте нельзя просто взять и навести порядок. Любой, кто пытается это сделать, обращается в куст.

– Что же, просто стоять и смотреть, как они творят произвол?! – прошипела я сквозь спёртое горло, а по щеке опять что-то потекло.