Разочарованно выдохнула: сомневаться не приходилось — этот эльфийский зазнайка точно доложит, к тому же, наверняка, сгустит краски. Оставалось только уповать на доброту ректора. Всё-таки лучше уж пыль с библиотечных полок смахивать, чем быть исключённой из Академии. Тем более, что моя преступная деятельность, как её громко именовал Татиус, заключалась только в хищении некоторых не особо ценных предметов (честное слово, век бы они ещё на полке пылились без надобности), а также крошечном поджоге и взломе кабинета остроухого. Не очень удачного, стоит заметить, ибо хороший нарушитель — это не пойманный нарушитель.

Пока шла по узкому коридору, размышляла над несправедливостью бытия и над невероятно коварными шутками судьбы. Ну вот за что всё это навалилось на мою бедовую головушку?

Жили бы себе тихо-мирно ещё двести лет, ну или, так уж и быть, — хотя бы пять. Как раз за это время кто-то небезызвестный смог бы стать дипломированным чародеем, деньжат накопить, открыть свою лавку магических товаров. А там, глядишь, и кота бы завела: пушистого такого, мышей есть не охочего, да зато до сметанки жутко прожорливого.

Но нет — власть имущим спокойно не живётся, им интриги, заговоры подавай, ведь иначе скучно до безобразия. А как быть обычным работягам? О них кто-нибудь подумал?

Сердито подула на прядку, настырно лезшую в глаза. Мне бы сейчас не к ректору с повинной идти, а на трибуны зажигательные речи говорить. Читай сейчас Татиус мои мысли, несомненно, пришёл бы в ужас с его-то впечатлительностью. Но слишком поздно для повстаний и сопротивления: демоняки ступили на землю империи как блудные дети, нашедшие наконец-то свой дом, и явно надолго обосновались здесь: то ли плодовитый чернозём пришёлся им по нраву, то ли местный микроклимат казался поблагоприятней обжигающих песков пустыни.

Многие жители даже называли их освободителями. Хотя, как по мне, шило на мыло поменяли. Вернее, старое, обрюзгшее шило на легковоспламеняющихся, совершенно чуждых нашему менталитету демонов. Так что славненько, что эльф не утруждает себя применением столь энергозатратных чар. "Зато охранных маячков на свой кабинет он понавешать не поленился", — удручённо выдохнула, стараясь не сбиться с широкого шага остроухого, под который мне приходилось подстраиваться.

С тех пор, как защитный купол скрыл Академию от окружающего мира, прошла неделя, два дня из которой мы прозябали в неведении. Зачарованные вестники, присылаемые взволнованными родителями адептов, сгорали, едва достигнув щита. Ни одна вспышка портала не прорезала, казалось, загустевший от напряжения воздух. Адепты продолжали ходить на занятия и подчиняться внутреннему распорядку учебного заведения, однако разгорячённые политическими спорами студенты то и дело схлёстывались в словесных перепалках, которые нередко перерастали в драки.