— Эм… ну… эм…

Я прикусываю нижнюю губу и начинаю её жевать.

Лор качает головой, словно прочитывает мысли Кахола, хотя он может читать только мои мысли. Но он считывает эмоции моего отца, которые написаны у него на лице.

— Ты слишком рано её разбудил, брат.

— А ты слишком долго не давал ей спать, брат, — почти рычит мой отец.

— А не могли бы мы полететь? Мне так нравится летать.

А не обсуждать то, насколько они близки. К счастью, они братья не по крови, но они лучшие друзья, что делает мои отношения с Лором немного странными.

Сердито взглянув на короля в последний раз и произнеся несколько слов на языке воронов, мой отец отрывисто мне кивает. На его коже вырастают перья, а руки удлиняются и превращаются в крылья. Хвала богам, что королевство Лора было построено в таких масштабах, потому что его обитатели просто огромны.

Мой отец приседает и вытягивает крыло, чтобы я могла забраться на него. Лор протягивает руку, и, хотя это заставляет глаза моего отца слегка почернеть, я позволяю королю помочь мне. Как только я усаживаюсь на Кахола и обхватываю его за шею, он взлетает.

Мы пролетаем коридор за коридором, встречая по пути воронов в разных обличьях, минуем теплицу, где я успеваю помахать матери Лора, после чего Кахол залетает под арку. Он делает три взмаха своими мощными крыльями, и мы оказываемся рядом с «Таверной-Базаром», после чего начинаем нестись вдоль коридоров, которые поднимаются на несколько этажей и представляют собой балконы — а точнее взлетно-посадочные площадки, выдолбленные в камне. Большинство дверей закрыты, но некоторые распахнуты, что позволяет мне заглянуть внутрь и разглядеть скромные жилища.

Я внимательно всё изучаю. Впитывая запахи, образы и звуки. И каждый раз, когда мы пролетаем под люком, я запрокидываю голову к небу, позволяя лучам восходящего солнца осветить моё лицо. Я так рада, что Лор в хорошем настроении, потому что мне очень нравится солнечный свет.

Когда мой отец, наконец, приземляется, небо за узкими окнами уже сияет бирюзовым цветом, точно каналы Исолакуори. Но каналы Исолакуори напоминают мне о Данте, поэтому я отгоняю эти мысли и сосредотачиваюсь на чудесном строении из камня и дерева.

Несмотря на то, что «Северная таверна» сделана из точно таких же материалов, что и две другие, от неё исходит совершенно иное ощущение. Вероятно, потому что она состоит из небольших уютных пространств, вместо одного общего пространства, и сиденья в ней сделаны из камня, а не из дерева.

Столы тоже вырезаны из камня. Единственные деревянные предметы — это сосны — настоящие сосны — растущие тут и там в каменных горшках. Они такие высокие, что их зубчатые кроны касаются мириады крошечных выпуклых зеркал, которые покрывают потолок и сверкают в свете солнца и факелов.