— Меня боятся, — ответил он. — Да и я не очень-то люблю посторонних в доме. Почему вы не пошли к родителям?

Я печально улыбнулась. Он, как видно, совсем не понимает, как творятся дела на свете.

— Такая, как я, может пойти только в реку, — со вздохом сообщила я. — Родители меня не примут. Сейчас их и так ждет скандал, моих сестер теперь не возьмут замуж. Возможно, им придется переехать.

— Разумеется, — кивнул маг. — Как я сразу не догадался… Как вас зовут?

— Джейн Холифилд, — ответила я, назвав девичью фамилию. Сегодня, подписывая брачный контракт, я каллиграфическим почерком вывела: Джейн Локсли — и новое имя разорвалось вместе с бумагой, на котором было написано.

Мне захотелось плакать. Но я смогла сдержаться — не хотелось показывать свою слабость и дальше. Достаточно было того, что меня вынули из реки.

— А я Аррен Эленбергер, — с легким поклоном представился мой спаситель. — Поешьте, вам это сейчас полезно.

Я взяла хлеб и ветчину, сделала сэндвич, послушно откусила и не почувствовала вкуса.

Что Аррен Эленбергер сделает со мной, когда я доем?

* * *

Аррен

Девушка была красива. Даже очень красива. Длинные каштановые волосы, заплетенные в косы, темные глаза, аккуратно вылепленное лицо, словно у куколки, но лишенное кукольной беззаботности. Сначала, вытащив ее из воды, я даже подумал, что поймал русалку, а не утопленницу.

Ощутив смертные флюиды в реке, я бросился бежать, едва набросив на плечи дождевик, в котором выходил в зеленую кухню в плохую погоду. Не хватало еще, чтобы яд проник в почву с водой — это погубило бы все высаженные растения. Простецы считают, что чем больше дряни, тем забористее выйдет зелье, но это было далеко не так.

Да, моя находка была из благородной семьи — и идти ей было некуда. Я невольно задумался над тем, что нам теперь делать. Отпустить ее неведомо, куда, пусть уходит — нет, так я не хотел. Спасение Джейн Холифилд пробудило во мне давние чувства, которые я когда-то убрал в самый глубокий шкаф своей памяти и больше не вынимал.

Я много лет жил один, надежно охраняемый от соседей, приятелей и девушек на выданье своей репутацией изысканного душегуба, который способен сделать яд из всего, что попадется ему на глаза. И вот теперь я спас юную утопленницу — и это будто бы наложило на меня некие обязательства.

Конечно, их не было, по большому-то счету. Я мог дождаться, когда Джейн допьет свой чай, дать ей несколько серебряных лир на дорогу и отпустить с миром. Но это было неправильно — тогда она ступила бы на тот путь, который неминуемо привел бы снова в реку.