— Мне приятно его видеть, там я была счастлива, — Кайли закрыла глаза и обняла мужа. — Я бы хотела остаться на Даластее. После того шороха, что я устроила, когда мы туда прилетали за папкой, думаю, дворец и прилегающую территорию вылизали. Надо будет расширить парк и вообще, постепенно засадить все пустыри. Только сначала пробурить глубокие скважины, чтобы у всех было вдосталь воды… И концентраты дешевле… чтобы никто не голодал…

Голос постепенно стихал, пока Кайли не заснула, так и не договорив.

Мужчина осторожно поправил одеяло, укрывая плечо лиин, нежно прикоснулся губами к ее волосам.

— Спи, моя душа! Спи! Все будет — и вода, и еда, и деревья! Все, что пожелаешь, лишь бы ты была счастлива!

Утро началось непростительно рано и отнюдь не с поцелуя — арс проснулся от нудного, достающего до печенок, звука зуммера. Это надрывался лежащий на полу коммуникатор.

Вчера он так устал, что едва помнил, как снял гаджет, а вот до стола или хотя бы прикроватного столика донести не хватило сил. Хорошо хоть звук уменьшил до минимума, видимо, машинально, потому что этот момент из его памяти полностью выпал.

Покосившись на спящую Кайли — не разбудили? — Ревье подхватил комм и, стараясь не топать, выскользнул в соседнюю комнату. Ах ты, рест чешуйчатый, здесь же лежбище соратников! Или подельников. В общем, тоже не поговоришь…

Между тем коммуникатор продолжал вибрировать, требуя ответить на вызов.

И гадать не надо, кому он так срочно понадобился — отцу или матери. Увидели в Сети изображение вчерашней церемонии, сами наткнулись или кто-то из придворных помог, и рвутся высказать, какой он неблагодарный сын!

Прикинув, куда отойти, чтобы не перебудить сонное царство и не переполошить дворец, капитан нырнул в небольшую каморку, где, по идее, должна спать горничная или служанка. К счастью, сейчас комнатка пустовала.

Выдохнув, Ревье приложил палец, принимая вызов.

— Ты!!! — никакого «доброе утро», хотя на Дарсе уже вечер, ни «как дела, как здоровье»…

Родитель буравил сына злым взглядом.

— Как ты мог?

— Что именно? — надо бы выяснить, какое из десятка прегрешений отпрыска так возбудило короля, вон, даже побелел весь.

— Отказаться от родины!

— Только после того, как родина от меня отказалась, — хладнокровно ответил Ревье. — Я никак не мог поверить, до последнего надеялся, что мои родители порадуются за сына!

— Чему мы должны были радоваться — твоей женитьбе на человечке? Если ты с ума сошел, решил поступить назло родительской паре, лишь бы не принять Слияние с выбравшей тебя высшей, то мы с Ее Величеством еще в своем уме. Осчастливил, называется… Опозорил! Невестка — человечка! — отец брезгливо сплюнул. — Внуки — полукровки, неспособные к мимикрии даже на уровне низших! Ты наше с матерью самое большое разочарование!