– Какая же я дура! – кряхтела писательница, всем телом ощущая неприязнь этого места. – Жертва маркетинга!

С трудом открыв багажник, она вытащила свой старый чемодан без колесиков, и ругаясь на весь свет, ввалилась в двери старой гостиницы. Она толком не смогла рассмотреть обстановку вокруг из-за сильного дождя, но оглянувшись, девушка увидела памятник, стоявший по середине площади, а точнее, ноги, оставшиеся от какого-то человека.

Своим появлением она сразу затопила весь вестибюль. Ее походка к стойке регистрации сопровождалась оркестром хлюпанья ее дорогих, но уже старых, оксфордов и старого патефона, на котором крутилась пластинка музыки тридцатых годов эпохи разлагающейся морали в США.

– У вас забронировано, Мисс? – вяло спросил седовласый мужчина в старом костюме.

– Как будто в эту дыру море желающих приехать! – рявкнула девушка, откидывая свою мокрую копну волос назад, от чего лицо подошедшего портье в один миг стало мокрым. – Да, черт возьми, у меня забронировано!

– Ваше имя?

– Люсиль Корро, – она брезгливо осматривала потрепанный годами зал. В некоторых местах она успела заметить глубокие трещины, нелепо замазанные штукатуркой, и ползущую по углам неприятную зелено-серую плесень.

– Марк проводит вас, – не меняя тона, сказал мужчина и вручил ей местами ржавый ключ. – Ваша комната №13. Приятного отдыха.

– Merci, – писательница вздернула нос, и щелкнув пальцами в направлении чемодана в луже воды, покосилась на портье.

Лестница, по которой они поднимались на третий этаж, скрипела точь-в-точь как тормоза ее арендованной машины. Люсиль казалось, что каждая следующая ступенька может стать для нее последней, она провалиться и переломает себе все ноги и уже точно отсюда никогда не уедет.

Наконец-то, зайдя в свой номер, Люсиль вымученно выдохнула, скидывая с себя вымокшие насквозь ботинки. Портье ушел сразу же, поняв по ее недоброму взгляду, что чаевых он не получит.

Кровать была довольно маленькой, а из матраса в некоторых местах торчали пружины. Душ ее тоже особо не обрадовал. Медная ванна была до ужаса узкой и неудобной, что она бы едва поместила в нее свои пышноватые формы.

На часах было уже десять часов вечера. Дождь явно не намеревался заканчиваться. Вся обстановка казалась Корро угнетающей. С этими мыслями она переодела сухую домашнюю одежду, выудила из чемодана бутылку французского белого вина, открыла балконную дверь и закурила, всматриваясь в старые английские домики.

В отражении мокрого стекла она заметила свое измученное поездкой лицо. Ее опухшие веки с трудом были открыты, карие глаза хотели спать, щеки покраснели от холода и злобы. Девушка большим пальцем пригладила свои взъерошенные густые темно-рыжие волосы и фыркнула, отворачиваясь от такого пренеприятного зрелища.