У меня не должно быть таких плотских мыслей, пока она замерзла и страдает.

Наконец-то, Амали теперь высохла и тепло одета… ну, во всяком случае, ее верхняя половина. На ней моя туника, и вид ее в моей собственной одежде заставляет меня чувствовать себя собственником.

Часть меня рада, что пятна крови на рубашке скрыты темнотой. Кровь давно высохла, но я буду рад, когда смогу постирать одежду.

Даже наемные убийцы не любят путешествовать грязными.

Но этого недостаточно.

Амали все еще дрожит.

— Наклонись к шее Облака. Обними его.

Без слов она подчиняется. У нее нет выбора. Я провожу руками в перчатках по ее бедрам. Ее мокрые лосины холодные. Слишком холодные.

— Ты должна снять их.

— Но под ними ничего нет.