На этот раз она горит.

Самобытные соломенные хижины тигов полыхают. Золотое пламя тянется к верхушкам деревьев, приостановленное во времени, как и все остальное.

Мидрианские солдаты окружили хижины — клинки обнажены, жесткие черты лица искажены выражением жестокого ликования.

Они ждали этого момента.

Дай им шанс, и все люди превратятся в диких животных.

Все люди.

Даже я.

Я останавливаюсь и оцениваю ситуацию. Bижу лица тигландеров, их гордые черты, застывшие от ужаса.

Мужчины, женщины, дети…

Все съежились перед мидрианцами на лошадях.